Вот они приехали, вошли в избу, поздоровались, сели на лавку; а у шута в избе была козлуха: она бегала-бегала, вдруг и выронила семигривенник. Шуты увидели это, спрашивают: "Как это козлуха-то семигривенник выронила?" -- "Она у меня завсегда серебро носит!" Те и приступили: продай да продай! Шут упрямится, не продает: самому-де надо. Нет, шуты безотступно торгуют. Он запросил с них триста рублей.

Шуты дали и увели козлуху; дома-то поставили ее в горнице, на пол ковров настлали, дожидаются утра, думают: "Вот когда денег-то наносит!" А вместо того она только ковры изгадила.

Шуты опять поехали мстить тому шуту. Тот уже знал, что они будут; говорит своей жене: "Хозяйка, смотри, я тебе привяжу под пазуху пузырь с кровью; как придут шуты бить меня, я в те поры стану просить у тебя обедать; раз скажу -- ты не слушай, другой скажу -- не слушай, и в третий -- тоже не слушай. Я ухвачу нож и ткну в пузырь, кровь побежит -- ты и пади, будто умерла. Тут я возьму плетку, стегну тебя раз -- ты пошевелись, в другой -- ты поворотись, а в третий -- скочи да на стол собирай". Вот приехали шуты: "Ну, брат, ты нас давно обманываешь, теперича мы тебя убьем". -- "Дак что! Убьете -- так убьете; дайте хоть в последний раз пообедать. Эй, хозяйка! Давай обедать". Та ни с места; он вдругорядь приказывает -- она ни с места; в третий раз говорит -- то же самое. Шут схватил ножик, хлоп ее в бок -- кровь полилась ручьями, баба пала, шуты испугались: "Что ты наделал, собака? И нас упекёшь тут же!" -- "Молчите, ребята! У меня есть плетка; я ее вылечу".

Сбегал за плеткой, стегнул раз -- хозяйка пошевелилась, в другой -- поворотилась, в третий -- скочила и давай на стол собирать. Шуты говорят: "Продай плетку!" -- "Купите". -- "Много ли возмешь?" -- "Триста рублей". Шуты отсчитали деньги, взяли плетку, ступай с ней в город; видят -- везут богатого покойника, они кричат: "Стой!" Остановились. "Мы оживим покойника!" Раз стегнули плеткой -- покойник не шевелится, в другой раз -- тоже, в третий, четвертый, пятый -- покойник все не шевелится. Тут их, сердешных, забрали и давай самих драть; плетьми стегают да приговаривают: "Вот вам, лекаря! Вот вам, лекаря!" До полусмерти исстегали, отпустили. Они кое-как доплелись до двора, поправились и говорят сами с собой: "Ну, ребята, не докуль шуту над нами смеяться; пойдемте убьем его! Чего на него смотреть-то?"

Тотчас собрались и поехали; застали шута дома, схватили и потащили на реку топить. Он просится: "Дайте хоть с женой да с родней проститься, приведите их сюда!" Ну, согласились, пошли все за родней; а шута завязали в куль и оставили у проруби. Только ушли, вдруг едет солдат на паре каурых, а шут что-то и скашлял. Солдат остановился, соскочил с саней, развязал куль и спрашивает: "А, шут! Пошто залез тут?" -- "Да вот высватали за меня убегом таку-то (называет ее по имени), сегодня и украли; а отец и хватился, давай искать. Нам некуда деваться; вот мы спрятались в кули, нас завязали да и растащили по разным местам, чтоб не узнали". Солдат был вдовый, говорит: "Пусти, брат, меня в куль-от". Шут упрямится, не пускает. Солдат уговаривать, и уговорил его. Шут вышел, завязал солдата в куль; сел на лошадей и уехал. Солдат сидел-сидел в кулю и уснул.

Семь шутов воротились одни, без родни, схватили куль и бросили в воду; пошел куль ко дну -- буры да кауры! Сами побежали домой; только прибежали, расселись по местам, а шут и катит мимо окон на паре лошадей -- ух! "Стой!" -- закричали семеро шутов. Он остановился. "Как ты из воды выбился?" -- "Эх вы, дураки! Разве не слышали: как

пошел я ко дну, то сказывал: буры да кауры? Это я коней имал. Там их много, да какие славные! Это что еще! Я дрянь взял -- спереди, а там дальше вороные -- вот так лошади!" Шуты поверили: "Спускай, брат, нас в воду; пойдем и мы коней выбирать". -- "Извольте!" Всех извязал в кули и давай спускать по одному; испускал всех в воду, махнул рукой и сказал: "Ну, выезжайте же теперь на вороных!"

No 398 [202]

Жил-был Фомка-шут, умел шутить шутки хитрые. Раз идет Фомка дорогою; повстречался ему поп: "Здравствуй, Фомка!" -- "Здравствуй, батюшка!" -- "Пошути мне!" -- "Ах, батюшка, рад бы, да шутки дома забыл". -- "Сбегай, пожалуйста!" -- "Далеко бежать-то!" -- "Возьми, свет, мою лошадь". -- "Давай, батюшка!" Сел и поехал к попадье: "Матушка, подавай семьсот рублей; батюшка купил семь сел, семь деревень; меня послал за деньгами, вот свою лошадь дал". Попадья дала ему семьсот рублей; Фомка-шут взял деньги и поехал на болото; утопил лошадь в болоте, отрезал у ней хвост и воткнул в тину. Приходит к попу: "Ну, батюшка, верно ты свою кобылу недели две не поил?" -- "А что?" -- "Да то -- как поехал я мимо воды, кинулась она со всех ног в болото, да там и завязла!" -- "Что делать! Пойдем вытаскивать". Пришли к болоту -- один хвост торчит. "Лезь, батюшка, в воду!" -- "Полезай лучше ты, Фомка!" Фомка полез.

Вот шут ухватился за один конец хвоста, а поп за другой; тянут в разные стороны. Вот тянули, тянули, Фомка взял да выпустил хвост из рук -- поп так и ударился оземь. "Нет, -- говорит Фомка, -- видно, совсем пропала лошадь! Теперь уж не вытащишь -- хвост оборвали!" Поп потужил-потужил и пошел домой. Попадья встречает: "Что, батька, купил семь сел, семь деревень?" -- "Каких, свет?" -- "Как же, Фомка-шут от тебя приезжал да семьсот рублей денег взял!" -- "Ах он вор этакой! Неча сказать: славную сшутил шутку!" А Фомка себе на уме, поехал в город протирать глаза чужим денежкам: у попа-де в сундуке они заржавели!