Муж с радостей в избу пошел и прожил трои сутки, на четвертые пошел проведывать; взял бечеву длинную, пустил в ямищу и вытащил оттуда чертенка; испугавшись, и хочет чертенка в яму опустить. Закричал тот матом, замолился и говорит: "Крестьянин, не обрати назад, пусти на свет! Пришла злая жена, всех нас приела, прикусала, прищипала -- тошно нам! Я тебе добро сделаю!" Крестьянин отпустил его на божью волю -- на святую Русь. Чертенок и говорит: "Ну, крестьянин, пойдем со мною во град Вологду; я стану людей морить, а ты -- лечить".

Ну вот пошел чертенок по купеческим женам и по купеческим дочерям; стал он в них входить, стали они дуреть, стали они болеть. Вот этот крестьянин -- где заболеют -- придет в дом, а неприятель-то вон, в дому благодать будет, и смекают все, что этот крестьянин -- лекарь, деньги дают, да и пирогами кормят. И набрал крестьянин денег несметную сумму себе. Вот чертенок и говорит: "Полно, крестьянин, с тебя, доволен ли ты? Теперь я пойду в боярскую дочь; мотри[306] не ходи ее лечить; не то съем я тебя!" Боярышня заболела и так задурела, что требует людей ести.

Приказал боярин крестьянина найти -- такого-то лекаря отыскать. Он приходит в хоромы и велит боярину, чтоб все горожане и кареты с кучерами стояли в этой улице противу дому боярского; потом дает приказ, чтоб все кучера щелкали в арапельники[307] и матом кричали: "Злая жена пришла, злая жена пришла!" -- и сам пошел в комнаты. Пришел он в комнаты: чертенок возлился на него и говорит: "Что ты, русский, зачем пришел? Я тебя съем!" Он говорит: "Что ты! Я пришел тебя не выживать, а пришел, тебя жалея, сказать: зла-то жена сюда пришла!" Черт на окошко вскочил, вытаращил зенки[308], да и чует[309]: все одним матом орут: "Злая жена!" -- "Крестьянин, -- взговорил черт, -- мне-то куды деваться?" -- "Ступай опять в ямищу: она туды больше не пойдет". Черт туды и ушел к злой жене. За это боярин пожаловал милость, дочку (за крестьянина) замуж отдал, пол-именья подарил, а злая жена и теперь в яме сидит в тартарары[310].

No 434 [311]

Собирался мужик в поле, говорит жене: "Не пеки блинов". А жена говорит: "Вот таки напеку!" -- "Если напекешь, так в поле не носи". -- "Вот таки напеку и понесу!" -- "А понесешь, так через мост не ходи". -- "А вот пойду, так пойду!" -- "А пойдешь, так каменьев в пазуху не клади". -- "Вот накладу, так накладу!" -- "А накладешь, так с мосту в воду не сигай[312]", -- "Вот сигну, так сигну!" -- "Если прыгнешь, так чертей не пужай". -- "Вот распужаю, так распужаю!"... Едет мужик с поля, выскочил чертенок и кричит ему: "Дядюшка, возьми свою жену, а то нам житья от нее в воде нет!" -- "Не надо мне ее", -- отвечал мужик. "Я, мужичок, шляпу денег принесу". Мужик и от денег отказался, только чтоб чертенок с женой к нему не вязался.

No 435 [313]

У Антипки была распрезлющая жена да детей куча. Антипка -- слово, баба -- за рычаг[314] да в бок норовит. Захочет Антипка проучить жену, возьмет кнут, а баба разорется-раскричится, до того разозлится, что выхватит из люльки ребенка за ногу и давай им отмахиваться; глаза вытаращит, пена у рта, черт-чертом! Не стало Антипке житья. Что стареет жена, то хуже. Стал он задумываться, как бы жену сбыть? И придумал.

Воротился однажды из лесу такой развеселый и гуторит жене ласково: "Послушай-ка, моя женушка! Заживем мы с тобой по-боярскому, разряжу тебя павою, -- ведь я нашел казны гибель страшную, несметную". -- "Где, пострел? Покажи-ка мне! Не во сне ли тебе, чучелу, пригрезилось?" -- "Нет, моя ластушка, нет, моя любушка! Хоть очми не досмотрел, а ушми дослышал, как злато-серебро перезвякивало". -- "Да где?" -- "Там, в лесу, в провале, что над самым крутояром, подле дуба-то тройчатого". -- "Ну, пойдем, -- говорит баба ласковее, -- да смотри: коли сбрехал, задам вытаску! Как же ты слышал? Расскажи-ка мне". -- "Вот видишь, захотелось мне швырнуть камень в еван-то[315] ямище; швырнул, а целковики да, кажись, лобанчики[316] так и зазвякали. Я в другой раз, ан еще дюжей! Я и в третий -- право слово, звякают!" Пришли к ямищу -- черно, глубоко! "Ну, жена, вот булыга[317] -- брось сама, коли мне веры не даешь!"

Баба взяла камень да, наклонясь, бросила, а Антип тем часом потрафил ей в шею: баба кувырк, полетела в ямище и не пикнула. Только пришел Антип ко двору, детишки -- все девчура мелкая -- с визгом его встретили: "Батя, каши, батя, хлеба, батя, молока!" А тут сам корову дой, сам на речку беги -- пеленки стирай, лошадей убирай да ночь не спи -- малолеток качай. "Ай, ай! -- вскричал Антип, почесываясь в затылке. -- С бабой была беда, а без бабы десять бед, и работать некогда!" Обнищал Антип и вздумал думу новую: "Да пойду жену вытащу!" Начал собирать обрывки да веревки, от лаптей оборки, связал все вместе, наставил и надвил, на конце клепец[318] в аршин присадил; пошел к ямищу, опустил веревку с клепцом да потряхивает. И вот мудреное дело -- на веревке что-то потяжелело, а не с бабу весом; стал наверх тащить, тащил-тащил, глядь -- на конце чертенок сидит, вершков шести, весь в шерсти. Антип закричал: "Прочь! Знаю, ты мал, да шибко удал! Отцепись, проклятый, да ступай туда, где прежде был; на белый свет я тебя не пущу; слышь, как раз перекрещу".

Взмолился бесенок: "Антипушка! Я добрый черт, я тебе богатство дам: станут по чужим домам вселяться, а ты меня словом гони да деньги греби. Только, слышь, до двух раз! Выберу тебе богачей на заказ. Как злая баба в ямище упала, нам просто житья не стало!.. Вытащи,