Пришла баба, перед дубом повалилася, замолилася, завыла: "Дуб дубовистый, дедушка речистый, как мне быть? Не хочу старого любить, хочу мужа ослепить; научи, чем полечить?" А дуб в ответ: "Незачем лечить, зелья попусту губить, начни масленей кормить. Сжарь курочку под сметанкою, не скупись: пусть он ест -- сама за стол не садись. Свари кашу молочную, да больше маслом полей; пущай ест -- не жалей! Напеки блинцов; попроси, поклонись, чтоб их в масло макал да побольше съедал -- и сделается твой старик слепее кур слепых".
Пришла жена домой, муж на печке кряхтит. "Эх ты, старенький мой, ай опять что болит, ай опять захирел? Хочешь: курочку убью, аль блинцов напеку, кашку маслом полью? Хочешь -- что ль?" -- "Съел бы, а где взять?" -- "Не твоя печаль! Хоть ты и журишь меня, а все тебя жалко!.. На, старинушка, ешь, кушай, пей -- не жалей!" -- "Садись и ты со мною". -- "Э, нет, зачем? Мне б только тебя напитать! Сама я там-сям перекушу -- и сыта. Ешь, голубчик, помасляней ешь!" -- "Ох, постой, жена! Дай водицы хлебнуть". -- "Да вода на столе". -- "Где на столе? Я не вижу". -- "Перед тобою стоит!" -- "Да где же? Что-то в глазах темно стало". -- "Ну, полезай на печку". -- "Укажи-ка, где печь? Я и печь не найду". -- "Вот она, полезай скорее". Старик сбирается головой в печь лезть. "Да что с тобой? Ослеп, что ли?" -- "Ох, согрешил я, жена! Сладко съел, вот божий день и потемнел для меня. Ох-хо!" -- "Экое горе! Ну, лежи пока; я пойду, кое-что принесу".
Побежала, полетела, собрала гостей, и пошел пир горой. Пили-пили, вина не хватило; побежала баба за вином. Старик видит, что жены нету, а гости напитались и носы повесили; слез с печи, давай крестить -- кого в лоб, кого в горб; всех перебил и заткнул им в рот по блину, будто сами подавилися; после влез на печь и лег отдыхать. Пришла жена, глянула -- так и обмерла: все други, все приятели как боровы лежат, в зубах блины торчат; что делать, куда покойников девать? Зареклася баба гостей собирать, зареклася старика покидать. На ту пору шел мимо
дурак. "Батюшка, такой-сякой! -- кричит баба. -- На тебе золотой, душу с телом пусти, беду с нас скости!" Дурак деньги взял и потащил покойников: кого в прорубь всадил, кого грязью прикрыл и концы схоронил.
Дорогая кожа
No 447 [345]
В одном селе жили два брата -- Данило и Гаврило. Данило был богатый, а Гаврило бедный; только и живота было у Гаврилы, что одна корова, да и тому Данило завидовал. Поехал Данило в город закупить кое-что и, воротясь из городу, пришел к брату и говорит: "Что ты, брат, держишь корову? Я был сегодня в городе и видел: там коровы очень дешевы, по пяти и шести рублей, а за кожу двадцать пять дают". Гаврило поверил ему, заколол корову и приел говядину, после дождался рынку и отправился в город. Приехал в город и поволок продавать кожу. Увидел его кожевник и спрашивает: "Что, любезный, продаешь кожу?" -- "Продаю". -- "Что просишь?" -- "Двадцать пять рублей". -- "Что ты, безумный! Возьми два с полтиной". Гаврило не отдал и волочил кожу целый день; никто ему не дает больше. Наконец, поволок ее мимо гостиного ряду; увидал его купец и спрашивает: "Что, продаешь кожу?" -- "Продаю". -- "Дорого ли просишь?" -- "Двадцать пять рублей". -- "Что ты, шальной! Где слыхал про такие дорогие кожи? Возьми два с полтиной". Гаврило подумал-подумал и сказал: "Так и быть, господин купец, уступлю тебе! Только поднеси мне хоть водки стакан". -- "Хорошо, об водке ни слова!" Отдал ему купец два с полтиной да вынимает из кармана платок и говорит: "Ступай вон в тот каменный дом, отдай хозяйке платок и скажи, что я велел тебе поднесть полон стакан вина".
Гаврило взял платок и пошел; приходит в дом, хозяйка его и спрашивает: "Ты зачем?" Гаврило ей говорит: "Так и так, сударыня, продал я твоему хозяину за два с полтиной кожу, да еще вырядил полон стакан вина; дак он меня сюда послал, велел тебе платок отдать да сказать, чтобы ты винца поднесла". Хозяйка тотчас налила стакан, только немного не полон, и поднесла Гавриле; он выпил и стоит. Хозяйка спрашивает: "Что ж ты стоишь?" Гаврило говорит: "У нас была ряда -- полон стакан вина!" А в то время сидел у купчихи полюбовник, услыхал он эти слова и говорит: "Налей ему, душа, еще!" Она налила еще полстакана; Гаврило выпил и все стоит. Хозяйка опять спрашивает: "Теперь чего дожидаешься?" Отвечает Гаврило: "Да у нас ряда была -- полон стакан, а ты полстакана подала". Любовник велел поднесть ему в третий раз; тогда купчиха взяла графин с вином, стакан отдала Гавриле в руки и налила его так, что через край побежало. Только Гаврило выпил, а хозяин на ту пору домой грядет. Она не знает, куда полюбовника девать, и спрашивает: "Куда ж я тебя спрячу?" Любовник забегал по горнице, а Гаврило за ним да кричит: "Куда я-то денусь?" Хозяйка отворила западню и пихнула обоих туда.
Хозяин пришел и привел еще с собой гостей. Когда они подпили, то начали песни запевать; а Гаврило, сидя в яме, говорит своему товарищу: "Как хочешь -- это любимая батюшкова песня! Я запою". -- "Что ты, что ты! Пожалуйста, не пой. На тебе сто рублей, только молчи". Гаврило взял деньги и замолчал. Немного погодя запели другую; Гаврило опять говорит товарищу: "Как хочешь, а теперь запою; это любимая песня матушкина!" -- "Пожалуйста, не пой! На тебе двести рублей". Гавриле то на руку -- уже триста рублей есть; спрятал деньги и молчит. Вскоре запели третью песню; Гаврило говорит: "Теперь хоть четыреста давай, дак запою". Любовник его всячески уговаривать; а денег больше нет. Хозяйка услыхала, что они там ерошатся, отперла западню и спросила потихоньку: "Что вы там?" Любовник потребовал пятьсот рублей; она живо вернулась, подала пятьсот рублей, Гаврило опять взял и замолчал.
Как-то попалась тут Гавриле подушка и бочонок смолы; он приказал товарищу раздеться. Когда тот разделся, он окатил его смолой; потом распорол подушку, рассыпал пух и велел ему кататься. Вот как тот выкатался в пуху, Гаврило растворил западню, сел на товарища верхом, едет, а сам кричит: "Девятая партия из здешнего дому убирается!" Гости увидали и кинулись по домам; думают, что то черти явилися. Так все и разбежались, а купчиха стала говорить своему мужу: "Ну вот! Я тебе говорила, что у нас чудится". Купец сдуру-то возьми да и поверь, и продал свой дом за бесценок.