-- Зайдем, -- отвечал я.
Посетителей было мало. Тарас Григорьевич спросил себе порцию чего-то, я закурил сигару, и тут он сам с обычной, прежней откровенностью выразил мне причину своей холодности. Разумеется, в двух словах я разъяснил, в чем дело, и с тех пор возвратились наши прежние отношения. В этот памятный для меня вечер он много и с особенной любовью говорил мне о Марке Вовчке и том впечатлении, какое произвели на него первые "Оповідання".
Последнее мое свидание с Тарасом знают читатели "Русского слова".
В этом очерке я собрал все факты, сохраненные моею памятью, не стараясь восхвалять такую замечательную личность, как Шевченко, и не скрывая его слабостей. Я далек от мысли делать из дорогого мне человека нечто вроде безупречного героя, но рассказал то, что было в действительности, зная его близко и живя с ним в лучшую эпоху его творческой деятельности. Я ничего не утаил, ничего не прибавил и считаю, что обязан был писать эту статью так, а не иначе...
Друзья покойного собрали сумму, выхлопотали разрешение и повезли прах Тараса туда, где...
Могили
Чорніють, як гори,
Та про волю нишком в полі
З вітрами говорять.