Пушки смолкли, ровно въ свою очередь собирались наблюдать надъ поединкомъ. Чѣмъ сильнѣе бралъ круги и курсировалъ одинъ, тѣмъ увеличивалъ ходъ на столько же другой... Послышались отрывочные сухіе выстрѣлы пулеметовъ. То они двурукія птицы, стрѣляли другъ въ друга... Странный поединокъ. Ихъ ненависть не могла сгладиться новой атмосферой въ которой они находились отдѣлившись отъ земли. Издали оба они были маленькими, оба напоминали птицъ, но не какъ птицы стали на дыбы грудью съ грудью другъ передъ другомъ...
Глаза не отрывались... Удары щелкали, сыпались...
Воздухъ прозрачный, свѣтлый, быстро передавалъ щелканье... Казалось словно стальный безпрерывный бичъ одного протягивался щелкалъ по другому... То былъ клекотъ,-- не мягкій мелодичный клекотъ перелетныхъ птицъ, а сухой старческій, отрывистый клекотъ-рѣчь ихъ другъ съ другомъ... Каждый почти угадывалъ повороты другого, парировалъ ихъ точно такимъ же поворотомъ, ровно мысль одного была невидимымъ бичемъ соединена съ другимъ... Свѣтло, пріятно весело наблюдать... Да неужто они на самомъ дѣлѣ вышли на поединокъ?..
Вдругъ одинъ прервалъ рѣчь зашатавшись накренился ему что-то не хватало, онъ словно сложилъ крылья на спину и въ синемъ воздухѣ какъ то неувѣренно спланировалъ... Но другой не сдѣлалъ -- не скопировалъ поворота противника и не сложилъ крылья, а ударъ за ударомъ щелканье его бича продолжались.
Мельканье перваго въ прозрачно-синемъ воздухѣ было трудно уловимо...-- Томбе, томбе закричали французскіе,-- "капутъ, капутъ" закричали и русскіе солдаты... Заухали-засыпали вновь поспѣшно пушки. И облачка уже вновь отмѣчали ложились вокругъ накренившагося... Мгновеніе... У птицы, словно изъ груди послѣдній вздохъ вырвалась своя отметка -- клубъ чернаго дыма, словно она ей -- отметкой, въ остальной разъ съ кѣмъ то прощалась. Все тѣло ровно содрогнувшись заколебалось и съ страшной быстро. той она ринулась внизъ скрывшись за горизонтомъ. А оставшійся ровно соколъ гордо-одиноко зарѣялъ въ воздухѣ... И былъ онъ полонъ увѣренности въ себѣ мощно-сильно разсѣкая крыльями воздухъ...
Газы.
(Изъ впечатлѣній съ Французскаго фронта).
Послѣ обѣда я смѣнился... Крѣпкій вѣтеръ дулъ въ нашу сторону и сушилъ подмораживалъ землю. Свѣтило солнце. Настроеніе окружающихъ меня, точно такихъ же, какъ и я людей, было приподнятое. Воля природы выраженная въ погодѣ настраиваетъ человѣка, ровно музыкантъ настраиваетъ свой инструментъ..-- Смотри-ка, смотри, что это?
Круглый баллонъ съ прикрѣплённой корзиной летѣлъ въ нашу сторону. Онъ держался высоко...-- Что это?..-- Э...э.. вонъ второй!.. Второй летѣлъ низко и имѣлъ намѣреніе спуститься.-- Что-бы это значило, кто летитъ въ нихъ... Что за корзины привязаны?.. Мы цѣлый десятокъ людей -- побѣгли слѣдомъ. Воздушный путникъ совсѣмъ снизился... Держи, держи! Пятеро ухватились за баллонъ, а двое выкидывали содержимое изъ корзины, которая была полна тюковъ газетъ, журналовъ. Попутный вѣтеръ съ силой швырнулъ волну воздуха, приподнялъ баллонъ и держащихся за него, которые бросили концы матеріи и баллонъ вновь понесся продолжать свой путь.-- Ткнуть бы его въ бокъ, вишь онъ какой огромный, да боязно а-ну, ка въ немъ газъ... Мы подѣлили газеты, годятся если не читать то подстилать, вмѣсто скатерти во время обѣда и отправились во свояси.
-- Ну, братъ, жди теперь газовой аттаки -- видишь смотритъ въ какую сторону вѣтеръ... Да... да... быть... не даромъ же отправилъ баллоны!..