Отвѣта не было; подозрѣнія несчастной усилились.
-- Карó!--закричала она не своимъ голосомъ.-- Карó, дитятко, проснись, не то замерзнешь,--обратилась она къ сыну.
Но оба неподвижны, оба безмолвны. Страдающая мать въ темнотѣ не могла разглядѣть, что оба они уснули вѣчнымъ сномъ и что на этотъ разъ небо сжалилось надъ ними, положивши конецъ ихъ тяжелымъ страданіямъ. Но то, чего она не могла видѣть, почувствовало ея сердце.
-- Господи, Боже мой! Какую бѣду послалъ Ты мнѣ!--воскликнула она, не будучи въ силахъ проронить ни единой капли слезы.
Сознаніе одиночества, непроглядный мракъ въ пещерѣ, наполненной призраками, бездыханные трупы дорогихъ людей и вой бушующаго вѣтра--все это снова привело ее въ ужасъ. Куда бѣжать? Гдѣ скрыться? У кого искать защиты, помощи?...
Казалось, даже эта обширная пещера не была бы въ состояніи вмѣщать въ себѣ безграничное горе несчастной женщины, чувствовалась необходимость раздѣлить его между свирѣпой бурей, грозными тучами и безпредѣльнымъ небосклономъ,--иначе не было бы силъ снести его.
Обезумѣвшая женщина выбѣжала изъ своего убѣжища, точно свирѣпая фурія, оставившая тамъ трупы мужа и сына и не зная, куда направить свои невѣрные шаги. Она на нѣсколько мгновеній остановилась, подняла глаза къ небу и какъ-то безпомощно стала озираться кругомъ, ища спасенія, помощи...
Затѣмъ она стала прислушиваться къ шуму въ пещерѣ, въ надеждѣ различить стоны дорогихъ ей спутниковъ, но взамѣнъ этого до ея слуха опять донесся преслѣдовавшій ее все время крикъ, и она пустилась бѣжать по ложбинѣ далеко, далеко, сама не зная куда, лишь бы подальше отъ этихъ страшныхъ мѣстъ.
Долго шла она, гонимая вѣтромъ впередъ и вся засыпанная хлопьями снѣга; то падая, то вставая, она сама, точно снѣжный комъ, катилась далыне. Наконецъ, довольно далеко отъ пещеры она остановилась, чтобы перевести духъ.
Занималась заря. Начинало свѣтать. Буря затихала. Путница повернулась назадъ, направила свои шаги обратно къ пещерѣ и, едва вбѣжавши въ нее, упала безъ силъ.