-- Не дожила!-- воскликнулъ Семенъ Петровичъ,-- трехъ дней не дожила!-- и выронилъ бумагу изъ рукъ. Ириша подняла ее.
-- Ириша,-- сказалъ онъ: -- бабушкѣ пенсію дали, прочти.
Но дѣвочка глядѣла въ бумагу сквозь слезы и, казалось, ничего не понимала. Смерть бабушки точно пришибла ее; но, при словѣ "пенсія", она отбросила отъ себя бумагу и вся затряслась. Она думала, что эта пенсія и была всему виною и что отъ этого страшнаго слова бѣдная бабушка и сошла въ могилу.
Вахрамѣевъ, какъ былъ въ мундирѣ, такъ и поѣхалъ, не переодѣваясь, въ главный штабъ. Тамъ онъ узналъ слѣдующую исторію: дѣло, возникшее много лѣтъ тому назадъ, по просьбѣ Бѣлоусовой, о пересмотрѣ обвиненій, павшихъ на ея покойнаго мужа, валялось по канцеляріямъ, покуда не попало случайно на глаза одному важному генералу, бывшему сослуживцу и старому товарищу майора Бѣлоусова.
-- Бѣлоусовъ?-- спросилъ генералъ, останавливая чиновника, докладывавшаго ему дѣло,-- какой Бѣлоусовъ?-- Навели справку и оказалось, что это тотъ самый Бѣлоусовъ, котораго зналъ его превосходительство.
-- Не можетъ быть!-- закричалъ сердито генералъ: -- не вѣрю, чтобъ Бѣлоусовъ былъ воромъ,-- кто это совралъ? Пересмотрѣть все дѣло.
Послѣдствіемъ такого приказанія и была бумага, полученная Дарьей Яковлевной не очень-то своевременно,-- въ самый день ея похоронъ.
Услышавъ такой разсказъ, Вахрамѣевъ погоревалъ и потужилъ о покойницѣ, но вмѣстѣ съ тѣмъ и обрадовался. "Иригаа-то моя,-- подумалъ онъ,-- будетъ теперь наслѣдницей, получитъ всѣ эти деньги, накопившіяся годами, а, можетъ быть, и самую пенсію? Отбитъ только похлопотать у того же добраго генерала". Его даже обнадежили знакомые чиновники въ штабѣ и обѣщали доложить о внучкѣ, оставшейся въ живыхъ.
Полный радужныхъ надеждъ, Семенъ Петровичъ вернулся домой и сталъ рыться въ бумагахъ покойной Дарьи Яковлевны, съ цѣлью найти тѣ документы, которые были необходимы для удостовѣренія законныхъ правъ Ириши на наслѣдство. Но, увы! такихъ документовъ не оказалось. Семенъ Петровичъ нашелъ только метрическое свидѣтельство дѣвочки, но изъ него и изъ приложеннаго письма онъ несомнѣнно убѣдился, что внучка была -- законная...
-- Эхъ, горемычная,-- вздохнулъ онъ,-- и того не удалось.-- Ириша!-- кликнулъ онъ, и дѣвочка прибѣжала къ нему.