Черезъ годъ у Настасьи родился сынъ, и она четыре мѣсяца кормила его своею грудью. Воспоминанія объ этомъ ребенкѣ остались незажившею раной въ ея сердцѣ, она такъ и захлебнулась слезами, когда дошла до него въ своемъ разсказѣ.
-- Митьку-то отняли у меня, всхлипывала она, утирая глаза передникомъ,-- къ чужому приставили кормить, къ барчуку въ городъ. Тамъ я прожила цѣлый годъ, а когда вернулась домой, такъ и узнала, что Митька мой померъ. Только имъ и жила, барыня, прибавила она, обращаясь къ моей женѣ,-- все о немъ думала, гостинцы посылала, а онъ ужъ и тогда померши былъ, да мнѣ не сказали. О-охъ!.. барыня, ты сама мать и знаешь каково мнѣ было!
На деревенскомъ кладбищѣ была могилка Мити; она отыскала ее и ходила туда каждый день. Собирала цвѣты въ полѣ и бережно укладывала ихъ на могилку. Но цвѣты завяли, а могилку занесло снѣгомъ зимой. Другихъ дѣтей не было, и мужъ Настасьи, Прокопъ, обругавъ ее безпрокой, ушелъ подъ весну на заработки. Настасья осталась одна въ семьѣ Прокопа. Тамъ жизнь ея тоже оказалась не сладкою: свекровь, сварливая, злая баба, обратила невѣстку во вьючную лошадь, ѣла ее поѣдомъ и свалила на нее всю работу въ домѣ.
Семья была не изъ богатыхъ, а работы поверхъ головы, но Настасья и тутъ не жаловалась, работая за троихъ. Одно только возмущало ее: свекровь все попрекала, зачѣмъ она, баба молодая, здоровая, такъ долго не угодила опять въ кормилицы.
Цинизмъ этого упрека возмущалъ честную душу Настасьи и она все старалась объяснить женѣ, что она въ этомъ дѣлѣ не виновата.
Дѣло однако еще усложнилось, когда въ деревню ихъ на побывку пришелъ тотъ самый Ваня, котораго она до замужества такъ жалѣла, и романъ ихъ, кажется, возобновился, но чѣмъ кончился -- Настасья умолчала. Вообще этотъ періодъ ея жизни, вѣроятно единственно свѣтлый, остался въ туманѣ; прачка вдругъ оборвала, какъ бы спохватясь, зачѣмъ она упомянула о Ванѣ, и только передохнувъ и оправясь, продолжала свой разсказъ.
Мужъ вытребовалъ ее въ Петербургъ, гдѣ онъ работалъ на фабрикѣ, и опредѣлилъ ее туда же.
-- Ну что же, тамъ какъ жилось? спросилъ я.
-- Извѣстно какъ, отвѣчала она,-- дѣло фабричное, жалованье малое, кормы худые, а ужъ фатеры и не приведи Богъ, всѣ въ повалку такъ на нарахъ и спали.
-- Развѣ фабричные семейные не живутъ на особыхъ квартирахъ?