-- Работалъ по-малости, да только все пропивалъ. Наконецъ на кирпичные поступилъ и меня туда взялъ. Чего уже мы тамъ натерпѣлись -- и разсказывать тошно. Осенью поздно въ сараѣ ночевали, и прикрыться-то было нечѣмъ -- все продали и заложили. Тамъ я и простудилась должно-быть; горячка меня схватила или другая какая болѣзнь, ужъ не знаю, а только въ больницу меня свезли, и тамъ я долго промаялась. Говорятъ, чуть не померла. Когда меня выписали, я поплелась на кирпичный къ мужу. Денегъ не было на извозчика и я пошла пѣшкомъ, шатаясь отъ слабости, какъ пьяная. На кирпичномъ я мужа не нашла: его прогнали оттуда, и куда онъ дѣвался -- никто не зналъ. Въ больницу онъ ко мнѣ ни разу не приходилъ, и я осталась одна на улицѣ. Не знала куда дѣваться и что мнѣ дѣлать, продолжала Настасья свой разсказъ.-- Въ деревню ѣхать было не на что; всего семь копѣекъ въ карманѣ осталось, вещей тоже никакихъ, чтобы продать или заложить,-- въ узелкѣ была одна рубаха, совсѣмъ исштопанная, да пара шерстяныхъ чулокъ драныхъ. Пошла я по улицѣ, сама не зная куда,-- иду и плачу. Вдругъ навстрѣчу мнѣ какая-то барынька, одѣтая вся въ черномъ, пригожая такая, молодая.
-- "О чемъ, говоритъ, ты плачешь, голубушка?"
Я ей разсказала. "Изъ больницы, говорю, вышла, сударыня, мужъ пропалъ, не знаю куда и дѣваться".
-- "Ну, коли такъ, говоритъ, пойдемъ со мной, сестра моя".
Но я ужъ и идти не могла, шаталась, чуть не падала. Она кликнула извозчика, усадила меня на дрожки, сама сѣла возлѣ и увезла къ себѣ.
Долго-ли оставалась Настасья у барыни, оказавшей ей помощь на улицѣ, неизвѣстно, потому что она опять слегла и впала въ безпамятство; но барыня была дѣйствительно добрая, она не отправила ее въ больницу, а оставила у себя и сама ухаживала за нею во время болѣзни.
Очнувшись, Настасья увидѣла себя въ большой свѣтлой комнатѣ, на мягкой постели, и не могла придти въ себя отъ удивленія, гдѣ она, и какъ попала въ такую роскошь. Скоро дверь отворилась и въ комнату вошла молодая дама, одѣтая въ черное, съ "ангельскимъ ликомъ", точно видѣніе какое, какъ выражалась Настасья.
Она стала говорить съ ней тихо, ласково, разсказала какъ встрѣтила ее и подала ей помощь на улицѣ. Сидѣла подолгу у ея постели и читала ей вслухъ Святую книгу (Евангеліе). Утѣшила ее, успокоила, обѣщала помочь и не оставить.
Настасья повидимому такъ и осталась въ убѣжденіи, что ея благодѣтельница была сверхъестественное существо, нѣчто среднее между ангеломъ и человѣкомъ, и что вообще въ этотъ періодъ ея жизни съ ней случилось что-то чудесное.
Барыня учила больную отреченію отъ мірской суеты, проповѣдывала ей горячую вѣру въ Христа и все повторяла, что "кто увѣровалъ, тотъ спасенъ будетъ".