-- Что это значитъ, Настасья? спросилъ я строго.-- Это это?
-- Мужъ, батюшка, простонала она,-- мужъ мой!.. Не погуби!
Настасья была женщина еще не старая, съ добрымъ, пріятнымъ лицомъ; ее всѣ любили у насъ въ домѣ за ея услухливость и привѣтливый нравъ.
Принять противъ нея крутыя мѣры мнѣ не хотѣлось.
-- А если мужъ, спросилъ я,-- то зачѣмъ же онъ тутъ валяется? Неужели у него нѣтъ другаго ночлега?
-- Нѣтъ, батюшка, отвѣчала она, продолжая всхлипывать,-- пьетъ больно, нигдѣ не держатъ.
-- Но какъ онъ сюда попалъ?
-- Пришелъ разъ совсѣмъ пьяный, прочь нейдетъ, какъ ни гнала, ну я и спрятала его на чердакѣ, проспаться, благо тамъ старый тюфякъ валялся. Потомъ самъ повадился, продолжала она,-- каждую ночь приходитъ, отбиться не могу.
-- И это давно такъ?
-- Вотъ уже третья недѣля, сказала она, очевидно сама сознавая свою вину.