-- Что же тутъ страннаго?-- возразилъ Иванъ Ивановичъ:-- просто слыхалъ обо мнѣ.
-- Да ты развѣ его знаешь, видалъ когда нибудь?
-- Никогда не видалъ и не слыхалъ о немъ ничего.
-- И не слыхалъ?-- Странно, нѣтъ ли тутъ какой нибудь шутки. Кто нибудь посмѣялся надъ тобой, вотъ и все.
-- Ну, вотъ еще,-- сказалъ Иванъ Ивановичъ, обидѣвшись.-- Кому нужно шутить такъ глупо, да и что ты находишь страннаго, что въ моемъ трудѣ люди нуждаются?
-- Ну, сходи во вторникъ, попробуй,-- рѣшила Марья Кузьминишна, не желая раздражать мужа еще болѣе:-- авось Богъ поможетъ, только смотри, будь остороженъ, не попадись въ какую нибудь ловушку, а -- главное -- не кончай ничего безъ меня.
-- Ну, вотъ еще! развѣ я маленькій.
Во вторникъ онъ отправился въ контору, выбритый, вымытый, въ вицъ-мундирѣ и съ Анною на шеѣ; онъ довольно долго не приходилъ домой, но наконецъ явился, весь сіяющій.
-- Ну, Маша,-- заговорилъ онъ еще въ передней,-- еслибъ ты знала, что за человѣкъ Степанъ Ивановичъ.
-- Какой Степанъ Ивановичъ?