Но дѣло обошлось благополучно и начальство оказалось на этотъ разъ милостивымъ.
-- Сто рублей жалованья?-- переспрашивала Марья Кузьминишна.
-- Да, 100 рублей и обѣщалъ прибавить...
Марья Кузьминишна перекрестилась.
-- Милость божія,-- сказала она,-- это все за Митю Господь намъ посылаетъ. Надо въ воскресенье молебенъ отслужить, всей семьей пойдемъ въ церковь и его, голубчика, съ собой возьмемъ, причастить надо.
Въ сущности, она была рада не менѣе мужа. Митины деньги таяли, какъ воскъ, и за растрату ихъ Марья Кузьминишна горько себя упрекала. И вдругъ такое счастье: 100 рублей въ мѣсяцъ и пенсія остается. Марья Кузьминишна поклялась передъ образомъ, что не тронетъ болѣе ни копѣйки изъ завѣтныхъ денегъ, а растраченное пополнитъ, хотя бы ей пришлось голодать изъ-за этого.
-- Смотри же ты, Иванъ Ивановичъ,-- строго объявила она мужу,-- если ты на новомъ мѣстѣ не удержишься изъ-за этого винища...
Но Иванъ Ивановичъ только замахалъ руками.
-- И-и, что ты! Я далъ зарокъ.
-- Бѣдняга,-- подумала Марья Кузьминишна,-- онъ съ горя вѣдь только и пилъ, отъ тоски и праздности.