-- Слушаю, ваше сіятельство.
Дама, которую называли Софьей Ивановной, была очень красива и изящна, но немного грустна и, очевидно, не подходила къ кутежной компаніи, въ которую она попала. Она конфузилась и краснѣла, старалась быть веселой и любезной, но это ей не удавалось и она никакъ не могла попасть въ тонъ беззаботной, веселой болтовни своихъ кавалеровъ. Она была одѣта нарядно, но на лицѣ но было никакихъ прикрасъ, ни бѣлилъ, ни румянъ, ни даже пудры; большіе теннае глаза глядѣли прямо и честно; во всемъ ея лицѣ и манерахъ не было и тѣни той искусственности, того кокетства, которыми щеголяютъ дамы полусвѣта.
-- Ça viendra, mon cher,-- утѣшали товарищи Боровскаго, скорбѣвшаго, что дама его сердца не имѣетъ свѣтскихъ манеръ:-- elle est tout de même charmante.-- И они недоумѣвали, откуда онъ откопалъ такой драгоцѣнный перлъ.
И, дѣйствительно, появленіе этого перла въ петербургскомъ полусвѣтѣ произвело сенсацію; о ней заговорили, показывали ее въ театрахъ и на улицахъ, и цѣлая толпа поклонниковъ быстро окружила ее.
Принесли разныя закуски и кушанья съ мудреными названіями, защелкали пробки; еще два офицера въ бѣлыхъ фуражкахъ и пикантная блондинка, разряженная въ пухъ и прахъ, присоединились въ обществу. Всѣ были веселы, жизнь кипѣла ключемъ въ этой беззаботной, счастливой молодежи; шумъ, кривъ и хохотъ усиливались съ каждымъ часомъ. Блондинка, которую называли m-me Joséphine, рѣзко отличалась отъ брюнетки, Софьи Ивановны; лицо ея было подкрашено, глаза подведены, платье вырѣзано до непристойности;, она глотала шампанское, какъ воду, громко хохотала, напѣвала гривуазныя пѣсни и обнималась съ офицерами. Софья Ивановна невольно сторонилась отъ нея, хотя онѣ и встрѣтились, какъ знакомыя. Къ концу ужина всѣ были полу-пьяны, одна только Софья упорно отказывалась пить. Наконецъ и ее заставили выпить два бокала шампанскаго; послѣ втораго бокала она поблѣднѣла и стала тихо просить своего покровителя отвезти ее домой, жалуясь, что у нея голова кружится, но онъ громко захохоталъ:
-- Выпей еще, и все пройдетъ.
Ей налили новый бокалъ и офицеры поочередно чокались съ нею, становились на колѣни и требовали, чтобы она поцѣловалась съ ними, но она упорно защищалась и расплескала шампанское.
-- Налить еще!-- кричали кавалеры, но Софья вдругъ опустилась на стулъ: ей сдѣлалось дурно.
-- Laissez la tranquille!-- воскликнула m-me Joséphine, подбѣгая въ ней: -- vous êtes des brutes!-- И она бережно уложила Софью на кушетку, растегнула ей платье и опрыскала водой.
-- La pauvre innocente,-- прибавила она со вздохомъ:-- oui, j'étais comme èa, moi aussi.