Софья замолчала.
-- Что жъ тебѣ надо было отъ меня?-- продолжалъ Вороискій.-- Неужели только для того звала, чтобы спросить, съ кѣмъ я катался по набережной?
-- Ахъ, нѣтъ,-- отвѣчала она:-- я просто соскучилась по тебѣ, ты такъ давно не былъ.
-- Что за странныя претензіи! Неужели ты не понимаешь, что я могу имѣть свои дѣла, свои занятія; наконецъ, мнѣ просто некогда; я и теперь только на минуту...
-- Когда ты опять пріѣдешь?
-- Не знаю.
Онъ всталъ, прошелся по комнатѣ, крутя усы и нервно подергиваясь; казалось, онъ хотѣлъ еще что-то сказать, но только пожалъ плечами, взялъ фуражку и уѣхалъ, даже не простившись съ нею. Софья долго стояла неподвижно послѣ его ухода и думала горькую думу: неужели въ самомъ дѣлѣ ей суждено быть покинутой, какъ и другія; а она думала, что онъ наконецъ полюбилъ ее. Она поспѣшно одѣлась и поѣхала къ M-me Joséphine. Зачѣмъ? она я сама не знала,-- такъ просто, чтобъ отвести душу и выплакать передъ вѣхъ либо свое горе. Француженка сидѣла въ своей, уборной, полураздѣтая, за трудной работой; она притиралась передъ зеркаломъ разными красками и мазями: глаза подводила черной краской, щеки -- розовой, лобъ и шею -- бѣлой; но все это дѣлалось такъ искусно, такъ нѣжно, что только опытный глазъ могъ разглядѣть эту тонкую живопись. Въ общемъ картина выходила очень красивая, въ особенности, когда весь туалетъ былъ оконченъ и все подтянуто и подлажено какъ слѣдуетъ быть. Своихъ bons amis M-me Joséphine принимала повсюду, гдѣ они ее ни заставали: въ туалетной, въ постели, въ ванной, и конечно приняла Софью въ будуарѣ, не стѣсняясь продолжать при ней свою работу. Онѣ стали болтать о разныхъ разностяхъ, но опытный взглядъ хозяйки тотчасъ же разглядѣлъ, что гостья ея не въ духѣ, и она мигомъ отъисповѣдывала ее.
-- Que vous disais-je ma petite!-- воскликнула француженка,-- не слѣдуетъ ждать, чтобъ васъ бросили: faut prendre les devants.
Софья сидѣла, какъ опущенная въ воду, и казалась убитою горемъ.
-- Eh bien, eh bien, faut pas же désoler comme èa.