Иванъ Ивановичъ стоялъ у кровати, какъ приговоренный къ смерти; холодный потъ выступалъ у него на лбу и онъ вытиралъ его платкомъ вмѣстѣ со слезами.
-- За штатомъ,-- опять стала бредить больная,-- за штатомъ, на общемъ основаніи.-- Ваше превосходительство, за что вы гоните его? онъ прослужилъ 30 лѣтъ безпорочно!
-- Служба не богадѣльня, сударыня,-- путала Марья Кузьминишна изъ воспоминаній прежнихъ дней и вдругъ захохотала.
-- Статскій совѣтникъ, статскій совѣтникъ! смотри, твои дѣти по міру ходятъ.
Она металась по постели, хватаясь за грудь; сердце ея разрывалось на части.
Ночью она заснула. Соня сидѣла одна въ комнатѣ больной, она отпустила отдохнуть сестру милосердія, взятую по настоянію докторовъ, и уговорила отца прилечь въ постель. Она сидѣла у окна и глядѣла въ садъ, на чудесную майскую ночь, на аллею липъ въ саду, и вспоминала другой садъ, далеко въ деревнѣ, гдѣ она впервые любила и была счастлива.
Вдругъ она услышала свое имя и бросилась къ постели больной. Мать открыла глаза и еще разъ повторила: "Софья"!
-- Мама моя, мама дорогая, ты узнаёшь меня?
-- Приподними,-- прошептала Марья Кузьминишна и обвила ея шею рукою.
-- Скорѣй, я опять забудусь, слушай меня.-- Она перевела дыханіе, дочь со страхомъ глядѣла на нее.