-- Браво! И пашпортъ фальшивый досталъ?
-- На что мнѣ фальшивый? У меня есть въ деревнѣ сосѣдъ, близкій родственникъ, Алексѣевъ; а зовутъ его Алексѣй Никитичъ, и есть у него сыновья: одинъ -- Алексѣй, другой -- Павелъ, третій -- Григорій. Теперь понимаешь? Григорью-то пашпортъ его зачѣмъ? Онъ тамъ, въ деревнѣ своей, безъ виду можетъ прожить хоть сто лѣтъ. Понимаешь? Вотъ онъ мнѣ видъ-то свой и ссудилъ.
-- Брависсимо! Вотъ что называется начисто всѣхъ надулъ. Только смотри, братъ, ухо держи востро. Узнаютъ, такъ можетъ достаться.
-- Кой чортъ узнаетъ? Ты развѣ узналъ?
-- Узналъ, божусь Богомъ, узналъ.
-- Полно врать. Смотрѣлъ минутъ пять носомъ къ носу, да и то уже послѣ, какъ я сказалъ... Ну, смотри же, Матюшкинъ, чуръ, ни гугу! Трезвый, я знаю, что ты товарища не продашь, объ этомъ и говорить не стоитъ; да только съ пьяныхъ-то глазъ, ради Бога, ты какъ-нибудь не сболтни.
-- Что за вздоръ! Развѣ я баба, чтобъ языкомъ своимъ не владѣть?
-- То-то же, помни, что я сказалъ; на носокъ себѣ заруби.
-- Не бойся; я съ тѣхъ поръ, какъ на свѣтѣ живу, ни разу еще никого не впуталъ въ бѣду.
-- Ну, баста! Объ этомъ нечего больше говорить. Четверть одиннадцатаго; я находился сегодня вдоволь и ѣсть до смерти хочу. Садись, поѣдемъ ко мнѣ.