-- Смотри-ка! Смотри-ка!-- что за пальто!
-- И шляпа какая!
-- А жабо-то, жабо какое выпустилъ! Ха! ха! ха!
-- Да полно вамъ, чортъ васъ возьми! Ну чего разорались! Платья новаго не видали? Не все же въ старомъ ходить! Сукно вещь бренная, пожалуй разлѣзется наконецъ, наготу не прикроешь...
-- Ха! ха! ха! Что за франтъ! Боже ты мой, что за франтъ!
Продолжать было невозможно. Сторожъ съ колоколомъ, величиной котораго не побрезгала бы иная уѣздная колокольня, явился вдругъ, неизвѣстно откуда, по самой серединѣ толпы и началъ звонить съ увлеченіемъ страстнаго аматера. Передъ дверьми и за дверьми поднялся хохотъ; задвижка въ ту же минуту была отдвинута, и масса народу хлынула въ двери, давя и толкая другъ друга. Минуты не успѣло пройдти, какъ всѣ рисовальные классы были полны. Въ одномъ изъ нихъ, гипсовая статуя Бойца стояла на круглой платформѣ, ярко-освѣщенная большою лампой. Передъ платформой, амфитеатромъ, тянулись скамейки, а надъ скамейками, длинный пюпитръ, за которымъ рисующіе стояли. Въ числѣ этихъ рисующихъ находился одинъ офицеръ. Онъ не былъ въ классахъ прошедшій мѣсяцъ, и потому съ трудомъ нашелъ себѣ мѣсто. Прежде всего надо было узнать, которые нумера не заняты; потомъ отыскать и выбрать изъ нихъ какой-нибудь поудобнѣе. Офицеръ былъ совсѣмъ не похожъ на тѣхъ франтовъ, про которыхъ Матюшкинъ разказывалъ, будто они чинятъ въ перчаткахъ свой карандашъ. Это былъ скромный мущина лѣтъ за тридцать, средняго роста, съ блѣднымъ лицомъ и съ большими висячими усами. Одѣтъ онъ былъ не по формѣ, безъ эполетъ, безъ шпаги, въ потертомъ, старомъ военномъ сюртукѣ и въ широкихъ, казацкихъ шараварахъ. Не успѣлъ онъ начать свой контуръ, какъ возлѣ него очутилась забавная, маленькая фигурка, съ густыми, русыми бакенбардами и курчавыми волосами. Фигурка эта имѣла въ тотъ вечеръ какой-то праздничный видъ.
-- Нѣтъ-ли тутъ мѣста свободнаго, господа? сказала она, ?оглядывая на Бойца.-- У насъ тамъ такая баня, что нѣтъ никакой возможности. Другъ другу папки кладутъ на голову, на шею садятся верхомъ.
-- А вы изъ натурнаго? спросилъ офицеръ улыбаясь.
-- Да, изъ натурнаго, отвѣчалъ Матюшкинъ.
-- Вотъ этотъ номеръ не занятъ, да только что за охота Бойца рисовать, когда у васъ тамъ стоитъ натура?