-- Какъ бы не такъ! Станетъ нашъ баринъ у вашего молокососа на посылкахъ служить! Небось ему у себя въ Толбинѣ дѣлать нечего, чтобы въ самую въ рабочую пору, по чужой надобности, изъ дома уѣхать; да и было бы для кого! Что вашъ баринъ, генералъ что ли?
-- Не генералъ; а вашъ? спросилъ Ефимъ.
-- А нашъ, почитай, вплоть до самаго генерала дотянулъ. Нашъ баринъ, коллежскій совѣтникъ.
-- А что то, дядюшка, что за чинъ такой -- коллежскій совѣтникъ?
-- Эхъ ты простота псковская! Полковника знаешь?
-- Знаю, какъ не знать; къ намъ разъ изъ города привозили; такой былъ чистенькій, новенькій, словно золотая пуговка на солнцѣ, такъ весь огнемъ и горитъ.
-- Такъ вотъ, нашъ то же самое значитъ, что полковникъ; только не военный, а штатскій. Значитъ, то-есть, коли взять его, да изъ штатскаго на военное вывернуть, такъ будетъ полковникъ; а съ того же полковника ты только мундиръ сними, такъ вотъ тебѣ и коллежскій совѣтникъ.
Ефимъ пожималъ плечами и не могъ надивиться такому простому способу уравненія двухъ разнородныхъ величинъ человѣческаго достоинства. Лакей Баркова, теперь уже не просто лакей пріѣзжаго гостя, а спутникъ и повѣренный человѣка, изъ котораго въ любую минуту можно было сдѣлать полковника, выросъ въ его глазахъ на цѣлую четверть, а потому не безъ тайнаго чувства робости онъ рѣшился спросить:
-- А коли не по приказу Григорія Алексѣича, такъ для чего жь вы съ бариномъ живете въ селѣ? Значитъ, у васъ своя какая есть надобность?
На это Ѳедоръ отвѣчалъ значительною миной и короткимъ совѣтомъ не мѣшаться въ чужія дѣла. "Постой, еще будетъ время; еще поспѣешь узнать," прибавилъ онъ самымъ стоическимъ тономъ; но еслибы кто заглянулъ въ его душу при этихъ словахъ, тотъ бы понялъ, чего ему стоилъ такой стоицизмъ; онъ бы увидѣлъ, какъ эта душа сгарала желаніемъ подѣлиться съ душой Ефима хоть частичкой тѣхъ обширныхъ и въ высшей степени интересныхъ свѣдѣній, какими она обладала. И точно, еслибы не строжайшее приказаніе Дмитрія Егоровича держать языкъ за зубами и толбинскихъ сплетенъ не разносить, то онъ могъ бы много чего поразказать. Ему было ужь подъ сорокъ лѣтъ, и лучшее время его жизни совпадало съ тою достопамятною эпохой, когда отецъ Григорья Алексѣевича въ первый разъ появился въ Толбинѣ. Изъ похожденій майора Лукина, до брака его съ Варварой Клементьевной, одна часть извѣстна была ему какъ очевидцу, другая дошла до его ушей въ формѣ изустныхъ преданій, дополненныхъ творческимъ вымысломъ и не просѣянныхъ еще сквозь жесткое рѣшето исторической критики; а третья, та именно, которая заключалась въ періодѣ времени отъ похищенія опальной дѣвицы Марѳы Прохоровой до вторичнаго появленія майора въ домѣ Барковыхъ, развивалась въ его головѣ рядомъ темныхъ догадокъ и мистическихъ предчувствій, для повѣрки которыхъ настала наконецъ давно ожиданная пора, и явился судьбою предназначенный человѣкъ, онъ самъ -- Ѳедоръ Никитинъ, сынъ толбинскаго старосты Никиты Ѳедорова и лакей коллежскаго совѣтника Дмитрія Егоровича Баркова.