-- Живутъ для себя и служатъ себѣ; а кто иначе дѣлаетъ, по собственной волѣ или по волѣ другихъ, тотъ развѣ живетъ? Попробуйте-ка служить по совѣсти, да васъ заѣдятъ или съ голоду уморятъ или прославятъ педантомъ, глупцомъ, и будутъ старательно обходить, осыпая насмѣшками; вы мѣста себѣ не найдете на свѣтѣ,-- и по дѣломъ! Зачѣмъ дѣлать на зло другимъ то, чего другіе не требуютъ, не хотятъ, и что остается безъ пользы, потому что на зло общественному порядку, на перекоръ всему свѣту, пользы не сдѣлаешь; а можно воду толочь, пожалуй, и думать что жертву приносишь, пожалуй и такъ; да что толку въ жертвѣ, которая никому не нужна? Еслибы кто-нибудь вамъ предложилъ, въ доказательство безграничной преданности, броситься съ моста въ рѣку или выскочить изъ окошка, что бы вы ему сказали?
-- Ma foi! Я бы просто ему сказала, что онъ очень глупъ.
-- Ну, вотъ видите, наше общество то же самое говорятъ тому, кто рвется ему служить на зло его собственной волѣ.
-- Можетъ-быть... а все-таки вы софистъ.
-- Мы стало-быть оба софисты; потому что вы соглашаетесь со мной въ сущности?
-- Да; покуда я слушаю васъ, мнѣ кажется что вы правы; но какъ только вы кончите, и я стану соображать все то, что вы говорили,-- простой здравый смыслъ подсказываетъ мнѣ, что это не такъ... а почему не такъ, право не знаю. Знаю только, что выводы ваши странны, что они идутъ на перекоръ всему принятому; однимъ словомъ, царапаютъ глаза.
-- А то, что царапаетъ намъ глаза, мы называемъ софизмами; не правда ли? прибавилъ Лукинъ.-- Мы хотимъ, чтобъ истина была утѣшительна, иначе это не истина?
-- Конечно, не истина.
-- Ну, такъ; я это зналъ. Это обыкновенная логика женщинъ.
-- Чѣмъ же она хуже вашей?