-- Нѣтъ, я поѣду домой.
-- Не хочешь ли я тебя довезу?
-- Ненужно.
-- Ну, какъ угодно; прощай... Матюшкинъ, поѣдемъ, намъ по дорогѣ.
-- А какъ же Эмилія Павловна-то, одна отсюда поѣдетъ въ такую пору?
-- А, тебѣ хочется ее проводить? Ну, провожай себѣ съ Богомъ... прощай; заходи когда-нибудь по утру... до двѣнадцати я всегда дома... у меня еще деньги твои остались... Послѣднія слова сказаны были за дверями, въ передней. Когда онъ ушелъ, Эмилія бросилась на диванъ и прислонясь, лицомъ въ уголокъ, къ подушкѣ, принялась горько плакать.
Матюшкинъ стоялъ передъ нею какъ вкопанный, вертя свою шляпу въ рукахъ. Ему хотѣлось сказать что-нибудь, чтобъ ее утѣшить, но что именно, онъ не зналъ. Онъ былъ подъ вліяніемъ какого-то особеннаго, неиспытаннаго до сихъ поръ ощущенія. Съ тѣхъ поръ какъ онъ помнилъ себя, ему въ первые не хотѣлось шутить, невозможно было расхохотаться. Личность Эмиліи Павловны обворожила его, а случайная обстановка и тѣ исключительныя обстоятельства, подъ вліяніемъ которыхъ образовалось это впечатлѣніе, еще удвоили его силу. Узнай онъ съ перваго слова ея настоящее положеніе, она никогда не заняла бы его воображенія до такой степени; останься онъ до конца при томъ убѣжденіи, что Эмилія -- барыня, положеніе это никогда не тронуло бы его такъ глубоко, не пробудило бы въ немъ такого искренняго, сердечнаго состраданія. Первая, ошибочная догадка произошла отъ того, что Эмилія Павловна дѣйствительно не похожа была на всѣхъ тѣхъ Лизочекъ, Сашъ и Пашъ, которыхъ онъ зналъ. На ней отражались, хотя и косвенными путями, лучи того свѣта, большаго свѣта, на который онъ часто посматривалъ изъ райка, какъ на какой-то завѣтный, недосягаемый міръ. Въ этихъ лучахъ, она явилась ему сначала, и впечатлѣніе это не исчезло вмѣстѣ съ ошибкой; исчезло только то мнимое разстояніе, которое отдѣляло его отъ ней. Матюшкинъ чувствовалъ это всѣми порами своего существа, но чувствовалъ безотчетно. Онъ долго стоялъ и молчалъ, не сводя глазъ съ Эмиліи; она долго сидѣла и плакала, не думая вовсе о немъ, не смотря на него, не замѣчая его.
-- Эмилія Павловна! произнесъ онъ наконецъ, подходя къ ней на цыпочкахъ.
Она встала, откинула волосы съ разгорѣвшихся щекъ и отерла глаза.
-- Поѣдемте, сказала она, отыскивая мантилью и шляпку. Онъ кинулся со всѣхъ ногъ помогать, подалъ ей шубу, свелъ внизъ, по лѣстницѣ, нанялъ извощика и отвезъ домой.