-- Я въ садъ, маменька.
-- Что тебѣ вздумалось? Вѣдь дождикъ только-что пересталъ; весь подолъ вымочишь. Подь-ка сюда, что ты сегодня такая блѣдная?
Марья Васильевна подошла къ матери. Живой румянецъ вспыхнулъ у ней на лицѣ и въ ту же минуту опять исчезъ.
-- Что съ тобой, Маша, здорова ли ты?
-- Ничего, маменька; я здорова... Ахъ Боже мой! Кто это?
Въ сосѣдней комнатѣ послышались скорые шаги.
-- Григорій Алексѣичъ идутъ, сказала дѣвочка лѣтъ двѣнадцати, просунувъ голову въ двери и хотѣла уйдти; но Лизавета Ивановна остановила ее.
-- Танька! Танька! постой! говорила она вставая:-- пойдемъ со мной, скорѣе давай одѣваться; да сбѣгай въ кухню, къ Авдотьѣ, скажи чтобы сейчасъ пришла въ спальню. Маша, ты сдѣлай милость, выйди къ нему, покуда я соберусь. Видишь, я въ юпкѣ и не причесана; нельзя же мнѣ встрѣтить его въ такомъ нарядѣ; вѣдь онъ уже не мальчикъ; надо хоть платье надѣть, Да чепчикъ перемѣнить.
Но дочь не. слыхала и половины того, что ей говорили. Подбѣжавъ въ зеркалу, она поправила волосы, обернула пелеринку и вылетѣла какъ птица изъ комнаты.
На крыльцѣ, она встрѣтила гостя, сосѣда, съ которымъ знакома была давно. Съ дѣтскихъ лѣтъ, они были друзьями. Въ ту пору, когда она въ первый разъ его увидала, она была еще дѣвочка лѣтъ восьми, очень дикая и застѣнчивая, съ большими сѣрыми глазками, съ коротко-обстриженными рыжими волосенками, и съ очень страннымъ характеромъ. Это былъ кроткій и тихій, съ виду почти холодный ребенокъ, который въ куклы не игралъ, смѣялся рѣдко и очень немногимъ интересовался въ обыкновенное время. Но бывали минуты, когда на нее находила вдругъ быстрая перемѣна. Вдругъ зашалитъ, расхохочется, станетъ пѣть пѣсни, разсказывать сказки или пойдетъ бѣгать, какъ кошка, по двору, по саду, лазить по лѣстницамъ, чердакамъ, пристаетъ ко всѣмъ въ домѣ, изорветъ платье, испачкаетъ руки, исцарапаетъ шею, лицо; но едва успѣетъ отецъ или мать, пожавъ плечами, сказать: "что это сдѣлалось съ Машей?" смотрятъ, а Маши ужь не слыхать; сидитъ гдѣ-нибудь въ уголку, смирнехонько, или смотритъ въ окошко по цѣлымъ часамъ, не трогаясь съ мѣста. Игрушки, обновки рѣдко доставляли ей очень большое удовольствіе. Посмотритъ бывало, открывъ широко глаза, повертитъ въ рукахъ, а потомъ броситъ и совершенно забудетъ. Несмотря на то, ящики и карманы у ней всегда бывали полны всякою дрянью, которую она берегла и любила какъ рѣдкость. Тряпка какая-нибудь, лоскутъ пестрой бумаги, кусокъ цвѣтнаго стекла, камушекъ особенной формы, сухой листъ, поднятый осенью на землѣ, ни съ того, ни съ сего, станутъ вдругъ ея фаворитами; она прячетъ ихъ тщательно, бережетъ и разглядываетъ наединѣ, и называетъ разными странными именами. Одна изъ такихъ бездѣлокъ была поводомъ къ маленькой ссорѣ между ею и молодымъ Лукинымъ. Они видѣлись часто, то въ Жгутовѣ, то въ Ручьяхъ, и часто играли вдвоемъ. Разъ,-- это было въ Жгутовѣ, лѣтомъ, на берегу небольшаго пруда -- Маша поднимала съ земли плоскіе камушки, которые тотъ ловко пускалъ отскокомъ вдоль по водѣ. "А! какой славный! красивый!" сказалъ онъ, выбирая одинъ; посмотрѣвъ на него съ минуту, отправилъ его туда же, вслѣдъ за другими.-- Что за красивый, отвѣчала она.-- Вотъ у меня есть красивый!-- Дѣвочка вынула изъ кармана красный, продолговатый песчаникъ съ бѣлыми жилками, гладко обтертый и закругленный со всѣхъ сторонъ.-- Дай-ка сюда, сказалъ Гриша; но она не хотѣла отдать.-- Это мой милый камушекъ, мой фаворитъ, говорила она, вертя свою рѣдкость передъ глазами товарища.-- Не отдашь? сказалъ онъ, и въ ту же минуту, ловко выхвативъ фаворита, пустилъ его вдоль пруда.-- Камень сдѣлалъ два славныхъ отскока и упалъ въ воду, немножко не долетѣвъ до противоположнаго берега. Лукинъ обернулся къ ней съ торжествомъ, желая знать, что она скажетъ; но вмѣсто отвѣта получилъ звонкую оплеуху. Онъ вспыхнулъ и бросился за нее какъ кошка; но видя, что она не дѣлаетъ никакого движенія, чтобы защищаться, и что крупныя слезы навертываются у ней на глазахъ, остановился какъ вкопаный, посмотрѣлъ на нее очень грозно, и отошелъ въ сторону. Дѣвочка сѣла у берега на траву, и утирая глаза кулакомъ, начала горько плакать. Лукинъ долго глядѣлъ на нее въ сильномъ недоумѣніи, потомъ вдругъ, не говоря ни слова, обѣжалъ прудъ кругомъ и залѣзъ въ воду по поясъ.-- Маша! поди сюда! кричалъ онъ, я помню куда онъ упалъ, я сейчасъ его вытащу.-- Она прибѣжала въ ту же минуту, и сама чуть не влѣзла въ воду за нимъ; но тонкіе башмачки ея начали вязнуть въ глубокой тинѣ, и это ее испугало; а между тѣмъ тотъ, весь мокрый, шарилъ руками на днѣ, и забирая оттуда пригоршнями разную дрянь, подавалъ ей на берегъ. Они вмѣстѣ вынимали изъ грязи все, что по формѣ хоть сколько-нибудь было похоже на фаворита.-- Этотъ? спрашивалъ онъ.-- Нѣтъ, не этотъ, отвѣчала она, и начинала опять ревѣть. Минутъ пять длилось это занятіе; наконецъ, мачиха, издали увидавъ его въ водѣ, позвала къ себѣ, и больно выдрала за уши. Дѣвочка видѣла наказаніе, и сначала, въ испугѣ, бросилась прочь отъ пруда; но потомъ когда они снова остались вдвоемъ, жалость ее взяла: она сама подошла къ нему, обняла крѣпко за шею, и начала цѣловать.-- Не сердись, Гриша, сказала она; я тебя очень люблю. Ты будешь мой фаворитъ!-- И съ этихъ поръ она прозвала его камушкомъ.-- Камушекъ! камушекъ мой пріѣхалъ! кричала она иногда, завидя его въ Ручьяхъ изъ окна и выбѣгая въ припрыжку къ нему на встрѣчу. Два года спустя, его отвезли въ Петербургъ, и это разстроило ихъ короткія отношенія. Мальчикъ, въ гимназіи, одичалъ и получилъ то казацкое презрѣніе къ бабамъ, которое часто является въ школьникахъ, прежде чѣмъ пухъ выростаетъ у нихъ на щекахъ. Пріѣзжая домой, на вакаціи, онъ смотрѣлъ свысока на прежнюю свою фаворитку, которая долго понять не могла, что съ нимъ сталось. Увидавъ стараго друга въ курткѣ, съ краснымъ воротникомъ и съ волосами, обстриженными подъ гребенку, она сперва начала хохотать; но послѣ, замѣтивъ въ немъ много другихъ перемѣнъ, сама стала дичиться. Съ этихъ поръ поцѣлуи, и Гриша, и Маша, и ты, пошли совершенно въ отставку. Разъ какъ-то еще, расшалившись, она по старой привычкѣ, назвала его камушкомъ; но онъ такъ строго нахмурилъ брови, что она испугалась, и больше уже не смѣла произносить это слово. А между тѣмъ, время быстро летѣло, и съ каждымъ лѣтомъ они находили другъ въ другѣ новыя перемѣны. Дѣвочка выросла, пополнѣла и стала годъ отъ году хорошѣть, а онъ изъ мальчика сталъ мущиной. Въ первый годъ послѣ выпуска изъ гимназіи, когда онъ пріѣхалъ къ ней лѣтомъ въ Ручьи, она совсѣмъ не узнала его; онъ тоже смотрѣлъ на нее съ удивленіемъ. Длинные кудри, корсетъ и длинное платье, все было такъ ново въ его глазахъ; но прежде чѣмъ кончилась его вакація въ этомъ году и не успѣлъ еще онъ уѣхать назадъ въ Петербургъ, какъ случай сблизилъ ихъ снова.