Она глядѣла съ минуту, ни слова не говоря. Сначала ее это удивило, она не вдругъ поняла значеніе его словъ и взгляда; но когда поняла, они сдѣлали на нее очень странное впечатлѣніе. Ей стало смѣшно до того, что она отскочила, прижимая къ лицу платокъ; сдержанный хохотъ душилъ ее, она отворачивалась, чтобы не видѣть его лица; но одинъ взглядъ, случайно брошенный, сдѣлалъ напраснымъ всякое дальнѣйшее усиліе. Она фыркнула, бросила платокъ на полъ и, опрокинувшись со всѣхъ ногъ на софу, покатилась со смѣху.
Несчастный Матюшкинъ стоялъ передъ ней, пораженный какъ громомъ, съ разинутымъ ртомъ, съ растопыренными руками, съ своими большими, выпуклыми, вытаращенными глазами, полными слезъ. Горничная, услыхавъ шумъ, вбѣжала въ комнату, и увидѣвъ его въ такомъ положеніи, а свою госпожу на диванѣ, въ припадкахъ судорожнаго хохота, сама начала хохотать. Этотъ дуэтъ заставилъ опомниться маленькаго человѣка; онъ торопливо схватилъ свою шляпу и выбѣжалъ вонъ. Эмилія догнала его въ прихожей и чуть не насильно вернула назадъ. Ей было досадно и совѣстно за себя; а между тѣмъ сумашедшій смѣхъ забиралъ снова и снова всякій разъ, какъ она вспоминала случившееся.
-- Полноте! что за бѣда! Это все вздоръ!.. Не сердитесь, пожалуйста... я была такъ глупа... я не знаю сама, что со мной сдѣлалось... Это такъ, отъ того, что вы вдругъ... Ха, ха, ха! Ради Бога! я васъ прошу, простите меня!
Она втащила его за фалды и посадила насильно на стулъ.
-- Вамъ пора ѣхать, Эмилія Павловна, отвѣчалъ онъ застѣнчиво, не рѣшаясь поднять глаза.
-- Ничего, подождите минуту; скажите хоть что-нибудь!.. Давно ли вы видѣли Григорія Алексѣевича?
-- Сегодня поутру; а вы?
-- Онъ не былъ у меня дней пять...
Говоря это, она вдругъ измѣнила тонъ голоса, и замѣтная тѣнь промелькнула у ней на лицѣ. Она вспомнила что-то, потомъ тотчасъ же вспомнила все случившееся. Ей стало вдругъ жаль Матюшкина, сильно жаль.
-- Простите меня; я была такъ глупа! такъ виновата передъ вами!