Дня два спустя, Веригина, у которой нашъ старый знакомый Иванъ Кузмичъ провелъ наканунѣ весь вечеръ, съ утра начала уговаривать дочь ѣхать съ нею къ Кирсановымъ. Маша была въ тревогѣ. Она не любила ѣздить къ богатымъ сосѣдямъ, потому что, вопервыхъ, нарядъ у нея былъ очень плохъ. Это важное обстоятельство, вмѣстѣ съ природною дикостью, дѣлало ее въ непривычномъ кругу до такой степени робкою и застѣнчивою, что визитъ къ какой-нибудь Клеопатрѣ Ивановнѣ казался ей пыткой. Сидѣть въ гостиной прямо насупротивъ Клеопатры Ивановны, у которой всѣ платья, капоты, чепцы, корсеты и шляпки и проч. выписываются готовые изъ столицы, и ловить какой-нибудь косвенно-брошенный, снисходительно-любопытный взглядъ, или молча краснѣть, выслушивая толстыя шутки Василія Михайловича, все это было и такъ уже для нея тяжело; а тутъ еще гость, какой-то гвардеецъ изъ Петербурга, который конечно жилъ тамъ въ самомъ высшемъ кругу и привыкъ видѣть бойкихъ, отлично воспитанныхъ, нарядно-одѣтыхъ, блестящихъ дѣвицъ. Какими глазами посмотритъ онъ на нее и что онъ подумаетъ, если въ отвѣтъ на шутливое слово, она ему скажетъ какой-нибудь вздоръ не въ попадъ, или можетъ-быть даже совсѣмъ ничего не найдетъ сказать, потому что ей тонъ этотъ незнакомъ; она не видала людей... да къ тому же и мысли у ней не тѣмъ заняты; на сердцѣ тоска... потеря тяжелая, невозвратная!.. Давно ли узнала она въ Торопцѣ объ этомъ несчастномъ случаѣ? давно ли послѣдняя тѣнь надежды увидѣть его когда-нибудь исчезла для ней навсегда? Что у нея теперь впереди? Какая будущность?.. Что общаго у нея теперь со всѣми этими веселыми, довольными, счастливыми людьми? Они никогда не поймутъ ее!.. Какъ могутъ они понять, когда они ничего не знаютъ?.. Отъ нихъ и ждать невозможно участія; но есть одинъ человѣкъ, ея мать... мать могла бы, кажется, отгадать, что теперь ей совсѣмъ не до выѣздовъ. А какъ настойчиво она ее уговариваетъ!
-- Маменька, душечка, поѣзжайте къ Кирсановымъ безъ меня.
-- Да какъ же я, Маша, тебя-то оставлю одну?
-- Что жь, развѣ я маленькая? Мнѣ, слава Богу, двадцатый годъ, и шалостей я давно никакихъ не дѣлаю... Можете на меня положиться немножко.
-- Да я, Маша, не шалостей опасаюсь. Мнѣ жаль тебя, мой дружокъ. Что ты будешь тутъ дѣлать одна? Ты и то въ послѣднее время глаза всѣ повыплакала... Поѣдемъ, дружочекъ; ты любишь кататься; смотри, погода какая стоитъ отличная: тихо какъ, ясно, тепло!.. А въ Незвановкѣ, у Кирсановыхъ, ягодъ какая пропасть! Митька третьяго дня сказывалъ, цвѣты, говоритъ, какіе въ саду! Вечеромъ запахъ такой отъ жасминовъ... Поѣдемъ, другъ мой.
-- Маменька, подождите по крайней мѣрѣ съ недѣлю; у нихъ теперь гости.
-- И, что тамъ за гости! Всего-то одинъ человѣкъ, да и того я мальчишкой еще знавала... Павлуша Левель!.. Эка, подумаешь, страхъ какой... эка невидаль! Да онъ тебя, помнишь, на дрожкахъ каталъ, когда тебѣ было лѣтъ десять? Помнишь, красивый такой, молодой такой, тоненькій офицерикъ?
-- Нѣтъ, я не помню.
Маша стояла отворотившись и терла глаза.
-- И что тебѣ такъ гостей бояться? Что они тебя грызть что ли станутъ?.. Вѣдь это не хорошо, мой другъ!.. Ты теперь взрослая дѣвушка, надо учиться съ людьми жить. Надо хоть исподволь привыкать, потому что не весь же вѣкъ съ матерью... Я теперь такъ слаба стала, часто хвораю; что съ тобой будетъ, если я вдругъ умру?.. Гдѣ же тебѣ тутъ одной хозяйничать?.. Маша, не плачь, мой ангелъ; что дѣлать? На все Божья воля!.. Жалко оно, разумѣется, да вѣдь не цѣлый же вѣкъ жалѣть!.. Маша, Машенька! Поди сюда, мой дружочекъ, сдѣлай мнѣ радость... потѣшь ты меня на старости, поѣдемъ хоть разъ въ это лѣто; поѣдемъ теперь.... Подумай, ну чѣмъ же Иванъ-то Кузмичъ виноватъ передъ нами? За что мы счастье его упустимъ изъ рукъ?.. Теперь благо есть такой случай хорошій, теперь-то и надо спѣшить, а то вѣдь пожалуй другаго найдутъ; а онъ останется у Баркова... А ты слыхала, что онъ вечоръ говорилъ, какія онъ непріятности терпитъ отъ этого ябедника?