Говоря это, Левель смотрѣлъ ей въ лицо и не могъ не замѣтить, какое глубокое впечатлѣніе производили его слова. Она отворачивалась, слезы навертывались у ней на глазахъ. Раза два она подняла голову, какъ будто сбираясь ему отвѣчать, но онъ ждалъ напрасно. Отвѣта не было, она закрывала руками лицо, руки дрожали. Жалость его взяла: всѣ совѣты благоразумія, вся привычная осторожность готовы были умолкнуть при видѣ нѣмыхъ страданій этого молодаго, нѣжнаго существа, при мысли о мнимой причинѣ ихъ.
-- Марья Васильевна, выслушайте! оказалъ онъ взволнованнымъ голосомъ. Маша вскочила съ явнымъ намѣреніемъ уйдти, но онъ удержалъ ее за руки.-- Останьтесь, я васъ прошу. Одну минуту... Выслушайте! просилъ онъ.-- Скажите, я въ вашихъ глазахъ несносный, навязчивый человѣкъ? Я не стою довѣрія?
-- Ахъ, нѣтъ! отвѣчала она.-- Но за что вы меня такъ мучите?.. Вы видите, я нездорова, разстроена... Ради Бога! Не обращайте вниманія, не спрашивайте!.. Я не могу вамъ сказать всего!
-- Не хотите?
-- Не могу! повторила она рѣшительнѣе и громче. Нота отчаянія слышна была въ ея голосѣ.
-- Марья Васильевна! Неужли надо много и долго говорить, чтобы сдѣлать понятными очень простыя вещи, такія вещи, которыя часто бываютъ ясны и безъ словъ?.. Неужли вы не видите что привлекаетъ меня сюда такъ часто, и какого рода надежды даютъ мнѣ право ждать съ вашей стороны отвѣта болѣе откровеннаго?.. Я готовъ сказать болѣе, если хотите... но... хотите ли вы? Она была внѣ себя. Голова у нея кружилась.
-- Не теперь!.. Ради самого Бога! когда-нибудь... послѣ!..
-- Вы не любите меня?
Маша хотѣла сказать что-то, но нервы ея не выдержали. Она отвернулась и зарыдала. Левель былъ такъ пораженъ, что пустилъ ея руки, и въ ту же минуту она исчезла изъ комнаты.
Въ этотъ день, между ними, не сказано было ни слова болѣе. Онъ былъ озадаченъ, взволнованъ; она такъ разстроена, что не вышла къ обѣду. Тотчасъ послѣ обѣда, Левель уѣхалъ домой и думалъ, думалъ усиленно цѣлый вечеръ. Слезы его удивили и тронули, но убѣжденіе, что онъ крѣпко любимъ, одну минуту, казалось готовое пошатнуться, скоро оправилось отъ толчка и осталось во всей своей силѣ. Впрочемъ, онъ не приписывалъ этому факту особенной важности. Что нужды, еслибъ и любила робко, безъ увлеченія? Времени много еще впереди. Страсть послѣ успѣетъ придти, думалъ онъ. Она совершенный ребенокъ. У ней еще нѣтъ ничего сложившагося, опредѣленнаго. Сердце у ней какъ воскъ. Онъ можетъ дать ему какую угодно форму, направить куда ему вздумается; можетъ съ ума свести отъ любви, если захочетъ, но такой глупости онъ не сдѣлаетъ... Ему нужна кроткая, преданная жена, а не бѣшеная любовница... По правдѣ сказать, онъ думалъ гораздо болѣе о себѣ, чѣмъ о ней. Онъ старательно взвѣшивалъ сдѣланный шагъ и обдумывалъ всѣ возможныя его послѣдствія во всѣ стороны. Онъ зашелъ далеко, но не такъ еще, чтобъ нельзя было свернуть въ сторону и пройдти мимо. Правда, еслибъ она отвѣчала да, дѣла могли бы придти къ развязкѣ ранѣе чѣмъ онъ полагалъ, потому что нельзя не сознаться, онъ былъ увлеченъ, поступилъ необдуманно, опрометчиво... но судьба ему покровительствуетъ. Она дастъ ему срокъ подумать еще разъ, прежде чѣмъ онъ окончательно выберетъ путь.