Записавъ адресъ, онъ взялъ ее за руку.
-- Марья Васильевна, помните что я вамъ скажу... Не выдавайте меня!.. Вашъ мужъ не долженъ знать ничего изъ прошедшаго, не долженъ даже догадываться ни о чемъ... Я для него Алексѣевъ, не болѣе. Я просто пріѣхалъ сюда изъ Сольска, съ письмомъ отъ Маевской, пріѣхалъ какъ старый знакомый его и видѣлъ васъ первый разъ въ жизни... далѣе ничего. Помните это. Отъ этого многое зависитъ... зависитъ возможность жить близко отъ васъ и видѣть васъ часто... Увѣрены ли вы въ себѣ? Обѣщаете ли вы мнѣ тайну?
Она кивнула ему головой въ отвѣтъ.
-- Скажите, что вы обѣщаете.
-- Я обѣщаю... отвѣчала она, дрожа всѣмъ тѣломъ.
-- Прощайте... нейдите за мной... у васъ глаза заплаканы, васъ не долженъ видѣть никто въ этомъ видѣ.
Когда онъ ушелъ, она подбѣжала къ окну и долго стоила, опираясь руками и головой на. стекло... Конскій топотъ послышался на дворѣ, заскрипѣли ворота; это онъ выѣхалъ... Далѣе этого она не могла себѣ дать отчета ни въ чемъ; щеки пылали, въ ушахъ звенѣло, сердце билось такъ сильно, какъ будто сбиралось выскочить или разорваться. Ей стало душно... чувство какой-то слабости разливалось по членамъ, въ головѣ начинало кружиться, въ глазахъ темнѣть...-- Даша! кликнула она замирающимъ голосомъ.
Дѣвушка, стлавшая въ спальной постель, прибѣжала.
-- Даша, здѣсь душно; отвори окна, да принеси мнѣ шаль; я пойду на балконъ посидѣть.
-- А гдѣ же вашъ гость-то, сударыня?.. У Ѳедьки тамъ самоваръ готовъ... Мы думали, вы оставите чай пить.