-- Марья Васильевна, будьте со мной откровенны... Я виноватъ передъ вами, я самъ это знаю, но то наказаніе, которое вы придумали, слишкомъ жестоко!.. Мнѣ легче совсѣмъ отсюда уѣхать и вовсе не видѣться съ вами или быть у васъ изрѣдка, гостемъ, на пять минутъ, чѣмъ жить съ вами здѣсь, подъ одною кровлей, встрѣчать васъ на каждомъ шагу и видѣть, что вы меня избѣгаете... Скажите: неужели одинъ мигъ забывчивости могъ лишить меня вдругъ всякихъ правъ на ваше вниманіе и дружбу?.. Неужели я обидѣлъ васъ такъ, что вы и простить меня не хотите?..
Она тихо подняла на него глаза.
-- Я на васъ не сержусь... отвѣчала она встревоженнымъ, нерѣшительнымъ голосомъ: -- хоть можетъ-быть и должна была бы сердиться, потому что вы огорчили меня очень сильно.
-- О, полноте! Не будьте такъ строги!.. Будьте добры попрежнему... Простите, какъ прежде умѣли прощать!..
Онъ протянулъ ей руку; но она отняла торопливо свою и сдѣлала шагъ назадъ.
-- Если вы не хотите со мною ссориться, отвѣчала она тревожно.-- то я прошу васъ... я требую, чтобы вы вели себя осторожнѣе!.. Я никогда не могу позволить... Я никогда не думала, не ожидала отъ васъ... Нѣтъ, вы не тотъ человѣкъ, какимъ я васъ знала прежде!.. Вамъ мой покой, мое счастье не дороги болѣе... О! какъ вы измѣнились!.. Какъ все, все измѣнилось съ тѣхъ поръ]..
-- Да, многое измѣнилось! отвѣчалъ отъ печально.-- Отъ стараго только одно осталось: я васъ люблю по старому.
Колѣна у ней подкашивались. Съ трудомъ переводя духъ, она прислонилась къ окошку.
-- Если хотите, чтобъ я вамъ вѣрила, то никогда, никогда не говорите мнѣ больше объ этомъ, прошептала она чуть слышно.
-- Отчего? спросилъ онъ.