-- А уѣхали въ половинѣ втораго.
-- Ну такъ что жь? повторила она.
-- Ничего; я только боюсь, чтобъ они не сбились съ дороги и не заѣхали куда-нибудь слишкомъ далеко; потому что трехчасовая прогулка верхомъ, безъ особенной надобности, для человѣка, который къ ѣздѣ не привыкъ, или ѣздитъ не каждый день,-- этого много. Самою обыкновенною, легкою рысцой они должны были сдѣлать теперь по меньшей мѣрѣ верстъ двадцать пять; а что кузина скакала на первыхъ порахъ, я головой поручусь... Я не могу себѣ даже представить, куда они ѣздили такъ далеко... Алексѣевъ не знаетъ дороги.
Маша встревожилась при мысли, что они могли заблудиться. Съ этимъ словомъ у ней въ головѣ вязались страшныя представленія: глухіе лѣса, болота, звѣри!.. Она сообщила мужу свои опасенія, тотъ усмѣхнулся, ни слова не говоря.
-- Но можетъ-быть они отдыхали гдѣ-нибудь?.. Въ Ежевѣ, или въ Прилуцкомъ?
-- Или просто въ лѣсу, на травкѣ, прибавилъ мужъ.-- Постой, я ихъ подразню, когда пріѣдутъ назадъ.
Маша не отвѣчала. Высунувъ голову изъ окна, она пристально вглядывалась въ ту сторону, съ которой должны были возвратиться ея друзья. Мужъ не замѣтилъ какимъ огнемъ лицо ея вспыхнуло и какъ оно поблѣднѣло потомъ... Онъ тоже смотрѣлъ изъ окна, но въ другую сторону.
Четверть часа спустя, наѣздники воротились: лошади въ мылѣ; дубовая вѣтка видна была издали на шляпѣ Софьи, на груди букетъ ландышей. Она вбѣжала по лѣстницѣ съ шлейфомъ, приколотымъ къ поясу, напѣвая какой-то мотивъ изъ Донь-Жуана. Щеки горѣли отъ скорой ѣзды; въ прищуренныхъ глазкахъ замѣтна была усталость.
-- Уфъ! Je suis tout en-nage! сказала она, опрокинувшись на coфy въ своей комнатѣ...-- Паша! скорѣй, раздѣвайте меня.
Вечеромъ, въ сумерки, послѣ чая, Лукинъ и Софья съ Марьей Васильевной сидѣли въ саду, въ бесѣдкѣ. Маша весь день была какъ-то задумчива и разсѣянна. Она сидѣла въ углу на софѣ; а возлѣ нея, поджавъ ноги и прислоняясь къ ея плечу и держа ея руку въ своихъ рукахъ, лежала Софья Осиповна.