Лукинъ вздрогнулъ, услышавъ такой приговоръ. Съ минуту, онъ не могъ слова выговорить. Онъ покраснѣлъ до ушей, потомъ поблѣднѣлъ. Руки у него опустились... "Вотъ какъ она строго судитъ!" подумалъ онъ. "А она еще знаетъ не все, потому что я ей не сказалъ самаго гадкаго. Я не сказалъ, сколько холоднаго, эгоистическаго разчета примѣшано было къ небольшой долѣ сердечнаго увлеченія!.."
Подумавъ съ минуту и скрѣпивъ сердце, онъ разказалъ ей все. Онъ боялся, что сна отъ него отвернется съ презрѣніемъ послѣ этой послѣдней исповѣди; но онъ худо зналъ женское сердце. Увидѣвъ жестокое дѣйствіе своихъ словъ, Марья Васильевна испугалась немножко, но больше обрадовалась. Она не могла сомнѣваться долѣе въ его искренности... Но не усивла ена повѣрить ему вполнѣ, какъ ей стало жаль его, и она уже каялась въ своемъ приговорѣ, уже искала предлога, чтобъ оправдать его. Она не долго искала. Разказы мужа пришли ей на память и дополнили то, чего онъ ей не могъ сообщить... "Ясно, думала Марья Васильевна, ясно, что женщина, которая съ первой встрѣчи дѣлаетъ все чтобы привлечь къ себѣ человѣка, и потомъ сама ищетъ его, сама добивается отъ него любви, должна быть большая кокетка. Она завлекла его, это само собой разумѣется, а онъ былъ слишкомъ совѣстливъ, слишкомъ прямъ, чтобы замѣтить это сначала; во въ послѣдствіи онъ не могъ не понять какимъ образомъ все это сдѣлалось, и это его протрезвило, и онъ, разумѣется, бросилъ бы все, еслибы благодарность его не удерживала... Но онъ слишкомъ совѣстливъ; онъ обвиняетъ во всемъ себя одного, между тѣмъ какъ не онъ, а она виновата... по крайней мѣрѣ она виновата гораздо болѣе..." Все это шло очень быстро въ ея головѣ, гораздо быстрѣе чѣмъ можно выговорить. Не успѣлъ еще онъ окончить свое покаяніе, какъ она уже оправдала его почти во всемъ, а остальное великодушно простила.
-- Не судите меня слишкомъ строго, прибавилъ онъ, кончивъ разказъ:-- обманъ мой не былъ умышленный. Въ моемъ положеніи, ни малѣйшей надежды не оставалось увидѣть васъ; потому что я не рѣшился бы никогда связать вашу участь съ моею. Женитьба, семейство, все это было и до сихъ поръ остается заперто для меня. Въ такомъ положеніи могъ ли я оттолкнуть отъ себя привязанность, которую случай послалъ мнѣ такъ неожиданно?.. И я не намѣренъ былъ заплатить за нее обманомъ. Я думалъ, что я успѣю забыть прошедшее, и что тогда буду въ силахъ ее полюбить, такъ, какъ она заслуживаетъ...
-- А вы находите, что она заслуживаетъ? спросила вдругъ Маша.
Лукинъ посмотрѣлъ на нее съ удивленіемъ. Онъ понять не могъ какимъ образомъ она къ этому пришла. Но онъ понялъ, что страхъ его былъ напрасенъ. Взглядъ ея не отталкиваетъ, не отворачивается... напротивъ, она теперь смотритъ какъ-то иначе... гораздо добрѣе и ласковѣе чѣмъ прежде.
-- Да, отвѣчалъ онъ,-- заслуживаетъ, потому что она умѣетъ любить.
Маша вспомнила поцѣлуй и вчерашній свой разговоръ съ кузиной. Ее бросило въ жаръ отъ досады и зависти.
-- Въ чемъ же, по вашему, это умѣнье?
-- Въ томъ, что любовь для ней высшій законъ. Она отдается ей вся, безъ раздѣла. У ней нѣтъ границы, поставленной долгомъ, приличіемъ или разчетомъ.
-- Но это дурно.