На этомъ мѣстѣ своихъ размышленій, Левель опять сбился съ толку, и опять его мысль пошла перехватывать черезъ разныя, промежуточныя сцѣпленія именъ, образовъ, происшествій и лицъ. Разныя странности, въ разную пору замѣченныя за Алексѣевымъ, опять начали приходить ему въ голову... Въ Петербургѣ, онъ не любилъ баловъ и большихъ собраній, въ театрѣ бывалъ очень рѣдко, у Сенъ-Жоржа всегда выбиралъ самую дальнюю комнату... Никогда отъ него невозможно было узнать ничего обстоятельнаго и связнаго о семейныхъ его дѣлахъ: объ отцѣ, о матери, о мѣстѣ перваго воспитанія. Въ рѣчахъ и манерахъ тоже порой просвѣчивало что-то загадочное,-- и это осталось до сей поры. Вотъ хоть недавно... Встрѣча съ бродягой пришла на память Павлу Петровичу. Алексѣевъ какъ-то такъ странно... такъ какъ-то очень ужь горячо да него заступился!... Что такое онъ говорилъ при этомъ? Да;-- вотъ: Что вамъ за дѣло до паспорта? Еслибъ его и не было, что тутъ дурнаго?... Неужто безъ этого ошейника нельзя и на свѣтѣ жить?... А тотъ ухватился за эти слова и сталъ клясться, что отъ паспортовъ дѣйствительно житья нѣтъ... Что бишь такое онъ говорилъ при этомъ? Что-то куріозное... онъ сказалъ, что поддѣльный билетъ съ чужимъ именемъ очень легко достать... Алексѣевъ швырнулъ ему рубль серебромъ... признакъ большаго участія!... Алексѣевъ имѣетъ конечно какой-нибудь видъ, и на этомъ видѣ прописано безъ сомнѣнія Алексѣевъ, а не Лукинъ... Ну а если онъ точно Лукинъ, а не Алексѣевъ, тогда видъ фальшивый... Но какой же это Лукинъ? Неужели торопецкій... Лукинъ, и даже едва ли не именно Григорій Алексѣичъ Лукинъ, былъ, по Торопецкому уѣзду, сосѣдъ его и сосѣдъ Маши; но онъ умеръ; разбили лошади на почтовой дорогѣ... хмъ!-- случай довольно странный!... Матюшкинъ ему говорилъ, что у Григорія Алексѣича былъ отецъ въ Торопцѣ... Софья Осиповна нашла Алексѣева на станціи... Все лицо было исцарапано, отъ того, что онъ вывалился изъ телѣги... Софья Осиповна ѣхала изъ Минска, по Бѣлорусской дорогѣ и проѣзжала Великіе-Луки... Почитай, что за самыми за Великими Лукми лошади понесли, говорилъ Иванъ Кузмичъ...
Быстрѣе, быстрѣе пошли сплетаться въ его умѣ нити сближенія. Какъ электрическія искры запрыгали, пробѣгая, по нимъ огоньки догадокъ... и вдругъ, крупная, яркая искра! Она вспыхнула съ трескомъ и освѣтила потемки. Она вспыхнула въ видѣ отвѣта на одинъ любопытный вопросъ: Что если Лукинъ не умеръ, что если онъ и Григорій Алексѣевичъ Алексѣевъ -- одно лицо? Если такъ, путь этого лица теперь передъ нимъ какъ на картѣ. Одинъ конецъ, до Великихъ-Лукъ, онъ знаетъ изъ одного источника; другой, отъ Великихъ до Петербурга и далѣе, извѣстенъ изъ другаго. На серединѣ, должно было что-то случиться, послѣ чего Лукинъ сталъ Алексѣевымъ?... Но что именно? Да и что могло побудить его?... На мѣстѣ, пожалуй, можно было бы добиться объясненія этой загадки. Имѣніе Лукиныхъ перешло въ руки Баркова... Барковъ долженъ знать ихъ семейныя обстоятельства... Иванъ Кузмичъ долженъ тоже знать... Жена?... Жена могла знать Лукиныхъ; они были ея сосѣди... Боже! Къ чему это все ведетъ?... Вѣдь если все это правда, если они были знакомы давно, тогда онъ обманутъ!... Ему не оказали ни слова... его одурачили!... Ухъ! Скверно!...
У Левеля въ глазахъ помутилось... онъ уже не радъ былъ своей догадкѣ. Она его жгла, душила какъ кошемаръ... Волей или неволей, онъ долженъ былъ думать о ней постоянно и носить съ собой всюду эту проклятую путаницу, и на досугѣ переминать, пережевывать, до того что подъ часъ голова начинала ходить кругомъ. По временамъ, онъ додумывался до того, что почти совсѣмъ терялся. Ему казалось, что мозгъ его оплетенъ какою-то паутиною, изъ которой нѣтъ никакой возможности выпутаться на свѣтъ. Онъ начиналъ сомнѣваться во всемъ, хотѣлъ бросить все, выгнать изъ головы совершенно, но силъ не хватало, и онъ начиналъ опять думать, переминалъ, пережевывалъ... Ни разу еще съ тѣхъ поръ, какъ намѣреніе посвататься пришло ему въ голову, онъ не былъ въ такомъ затрудненіи, въ такой нерѣшимости, что предпринять. Разные планы приходили ему на умъ; но по зрѣломъ соображеніи каждый изъ нихъ по очереди оказывался неудовлетворительнымъ... Не объясниться ли съ женой? Маша конечно не въ состояніи будетъ скрыть ничего, если только она знаетъ что-нибудь; но кто поручится ему за послѣдствіе этого шага? Хватитъ ли у нея твердости и покорности его волѣ на столько, чтобы сберечь въ секретѣ его находку и не подать ни малѣйшаго подозрѣнія Алексѣеву въ томъ, что тайна его открыта?... Впрочемъ какая тайна? До сихъ поръ вѣдь все это только однѣ догадки, повѣрка которыхъ требуетъ величайшей разчетливости и осмотрительности... Что у Алексѣева не все въ порядкѣ, за это онъ головой ручается. Но что онъ, Левель, угадалъ вполнѣ, вѣрно, за это нельзя поручиться. Онъ можетъ-быть ошибается. Ему можетъ-быть неизвѣстно еще и десятой доли того, что онъ можетъ открыть со временемъ, если возьмется за дѣло толкомъ?... Въ такомъ случаѣ, малѣйшее подозрѣніе со стороны Алексѣева поведетъ къ одному изъ двухъ: заставитъ его или быть вдесятеро осторожнѣе, или рѣшиться на самыя отчаянныя мѣры. Онъ знаетъ этого человѣка. Настойчивъ, смѣлъ и уменъ какъ чортъ; способенъ равно къ добру и злу, къ разчету и къ страстному увлеченію. Это одинъ изъ тѣхъ, съ кѣмъ игра, до послѣдняго хода, не можетъ считаться выигранною; а малѣйшая неосмотрительность можетъ быть опасна. Надо собрать всѣ справки, прежде чѣмъ начать дѣйствовать... Дѣйствовать!
Хмъ! Вѣдь это еще вопросъ, есть ли какой-нибудь поводъ дѣйствовать противъ него? Да еслибъ и былъ, то какимъ образомъ пустить въ ходъ тѣ средства, на которыя онъ можетъ разчитыватъ?... Что жь? Неужели доносъ на него писать? Онъ не подъячій. Онъ служилъ въ гвардіи и въ старые годы билъ алебастровыхъ пѣтушковъ у Вишневскаго, по десяти штукъ безъ промаха... Глазъ вѣренъ, рука не дрогнетъ... онъ имѣлъ случай испытать себя еще мальчикомъ. Но теперь, онъ не мальчикъ; ему тридцать семь лѣтъ; онъ имѣетъ семейство; онъ гражданинъ и христіанинъ, и не намѣренъ марать своихъ рукъ въ крови безъ особенной крайности... Къ тому же, въ его года, отправиться на Кавказъ солдатомъ и гдѣ-нибудь въ Пятигорскѣ, стоять на одной доскѣ съ какимъ-нибудь школьникомъ въ родѣ Грушницкаго... пошло!...
Левель, какъ видите, былъ очень запасливый, предусмотрительный человѣкъ, и потому захватывалъ иногда черезъ-чуръ въ даль. Теперь же онъ былъ встревоженъ и потому фантазировалъ, дѣлая мысленно разныя перестановки. Неизвѣстно, игралъ ли онъ въ шахматы, но если игралъ, то должно быть недурно.
Періодъ нерѣшительности пришелъ однако къ концу. Плодомъ долгаго размышленія и развязкою долгаго колебанія было письмо: Псковской губерніи, въ городъ Торопецъ, а оттуда въ село Троицкое Его Благородію Ивану Кузмичу Усову.
"Добрѣйшій Иванъ Кузмичъ, писалъ Левель, помните, вы хвалили мнѣ землю въ томъ небольшомъ имѣніи, гдѣ вы жили до вашего переселенія въ Троицкое, то-есть въ Жгутовѣ. Изъ вашихъ писемъ, въ прошедшемъ году кажется, или въ началѣ нынѣшняго, я заключаю, что Дмитрій Егоровичъ Барковъ, о которомъ вы вспоминаете такъ неохотно, не прочь бы раздѣлаться съ этимъ имѣніемъ; а такъ какъ онъ раззорилъ его, то вѣроятно согласенъ будетъ продать за дешевую цѣну. Дѣло, вотъ видите, въ чемъ: здѣсь есть одинъ господинъ, человѣкъ не богатый, но очень порядочный, который желаетъ купить не большое помѣстье въ вашихъ краяхъ, гдѣ онъ былъ, лѣтъ десять тому назадъ и зналъ какого-то Лукина; того ли, котораго вы помните, или другаго, не могъ добиться; но онъ не былъ знакомъ съ Барковымъ и потому не имѣетъ возможности прямо къ нему обратиться; а прооитъ васъ, и я тоже прошу, сообщить намъ кое-какія свѣдѣнія касательно Жгутова. Вопервыхъ, конечно, по части хозяйственной: сколько земли и какъ велика запашка? и сколько народу ходитъ на барщину, и каковы покосы, и есть ли строевой лѣсъ, и сколько? Словомъ, все это какъ водится, безъ лишнихъ подробностей, но какъ можно точнѣе и обстоятельнѣе. Далѣе, онъ особенно интересуется знать: кто владѣлъ Жгутовымъ до Дмитрія Егоровича Баркова: тѣ ли самые Лукины, которыхъ онъ зналъ, или другіе, и если тѣ, то какимъ образомъ имѣніе досталось Баркову? Потому что у стараго Лукина, были, какъ онъ говоритъ, прямые наслѣдники,-- сынъ, кажется. Помните, вы разказывали о какомъ-то несчастіи, которое съ нимъ случалось? Чтобы разъяснить всѣ эти вопросы, не будете ли вы такъ добры сообщить, въ самыхъ короткихъ словахъ, что вамъ извѣстно, вопервыхъ, насчетъ того какъ звали покойнаго Лукина и сына его, и не было ли у старика еще дѣтей? Вовторыхъ, куда дѣлись они? и если умерли, то прежде отца или послѣ?-- а если умерли послѣ, то почему не они, а Барковъ наслѣдовалъ имѣніе? Не было ли тутъ какихъ-нибудь штукъ со стороны пріятеля вашего Дмитрія Егоровича, изъ-за которыхъ современемъ можетъ выйдти процессъ? Признаюсь вамъ, послѣ всего, что я слышалъ объ этой особѣ, это нисколько бы не удивило меня. Далѣе, вѣрно ли вы это знаете, что молодой Лукинъ умеръ? То-есть существуютъ ли на это какія-нибудь несомнѣнныя доказательства, или такъ только, слухи? Этотъ послѣдній вопросъ очень интересуетъ моего пріятеля, потому что онъ былъ знакомъ, кажется, не съ отцомъ, а съ сыномъ. Не можете ли вы сообщить въ короткихъ словахъ, каковъ былъ собой этотъ молодой человѣкъ, чтобы знать тотъ ли это? неизвѣстно ли вамъ, гдѣ теперь проживаетъ Барковъ, въ Жгутовѣ, или въ другомъ мѣстѣ? Если въ другомъ, то, буде возможно, потрудитесь узнать обстоятельно его адресъ."
Прошло три недѣли съ тѣхъ поръ, какъ письмо это отослано было на почту въ З***, а отвѣтъ еще не былъ полученъ. Въ теченіи этого времени, Левель съ женой не выѣзжали почти никуда;-- всего разъ только были съ визитомъ у губернатора, въ городѣ, и провели тамъ какихъ-нибудь два часа. Ѳедоръ Леонтьевичъ обѣдалъ у нихъ, въ Сорокинѣ, дня черезъ три по пріѣздѣ въ З***, и по этому случаю былъ большой столъ. Изъ города были приглашены кое-какія власти; сосѣди съѣхались. Время шло довольно скучно, потому что Софья Осиповна была какъ-то не въ духѣ, а Марья Васильевна нездорова;-- такъ нездорова, что едва за столомъ высидѣла и послѣ обѣда должна была лечь. Лукинъ тоже былъ тутъ, но тотчасъ послѣ обѣда уѣхалъ, извиняясь дѣлами. Съ пріѣздомъ Ѳедора Леонтьевича вакація его кончилась, и онъ былъ завагенъ дѣлами по горло. Вѣроятно по этой причинѣ, онъ былъ всего разъ у Левеля, послѣ того, какъ онъ переѣхалъ въ З***, и въ этотъ разъ не успѣлъ почти слова сказать съ хозяйкою дома, такъ что Павлу Петровичу, который въ тайнѣ намѣренъ былъ наблюдать,-- и наблюдать было не надъ чѣмъ. Но если съ одной стороны безпокойство его не имѣло пищи, то съ другой состояніе Марьи Васильевны могло бы встревожить самаго равнодушнаго мужа. Что такое съ ней дѣлалось, онъ не могъ понять, но въ послѣднія три недѣли на нее было жалко смотрѣть. Она дичилась, бѣгала отъ него, отъ дѣтей, отъ всѣхъ окружающихъ. Безсвязныя рѣчи, блѣдность, два алыя пятнышка на щекахъ, какой-то потерянный, осужденный видъ и измученный, лихорадочный взоръ.
Левель напрасно старался занять ее чѣмъ-нибудь, разговориться съ ней. Нѣсколько разъ, когда онъ со всѣми возможными предосторожностями приступалъ къ объясненію,-- съ ней дѣлались настоящіе истерическіе припадки, которые доходили до судорогъ. Докторъ былъ позванъ изъ З***, прописалъ ей какія-то капли и обѣщалъ извѣстить черезъ день; но черезъ день, она объявила себя совершенно здоровою и отказалась отъ всякихъ лѣкарствъ. Дѣйствительно, она стала какъ-то немного бодрѣе послѣ этого времени; но тревожное напряженное состояніе продолжалось. Ей было предписано находиться на воздухѣ сколько возможно болѣе и ходить. Но ходить въ продолженіе дня, по жарѣ, она не имѣла силы. Вмѣсто того, она просиживала цѣлые дни на балконѣ, и только подъ вечеръ, въ сумерки, когда дѣти ложились спать, выходила въ садъ. Мужъ каждый разъ провожалъ ее. Они дѣлали нѣсколько туровъ взадъ и впередъ, по аллеямъ, и возвращались. Но когда у него бывали гости, или кто-нибудь пріѣзжалъ по дѣламъ, да засиживался, или его самого дома не было,-- она уходила одна и не разъ оставалась въ саду до глубокой ночи. Онъ дѣлалъ ей выговоры за эти ночныя прогулки.
-- Не хорошо оставаться такъ долго на воздухѣ ночью, мой другъ, говорилъ онъ.-- Посмотри, какая ты блѣдная... губы бѣлыя, ногти совсѣмъ посинѣли... Маша, что съ тобой? Да ты вся дрожишь?