-- Ничего, я устала... Я лягу спать.
-- Ты озябла? Не хочешь ли я прикажу тебѣ сдѣлать чего-нибудь горячаго на ночь?
-- Нѣтъ, я не озябла, я спать пойду,--и она отворачивалась, и уходила къ себѣ одна.
Левель ждалъ съ нетерпѣніемъ отвѣта на посланное письмо. Онъ былъ полученъ наконецъ и обратилъ догадки въ увѣренность.
"Покойникъ былъ росту высокаго, писалъ Усовъ и въ плечахъ широкъ; но съ лица худощавъ.... волосы черные и глаза черные и на правой щекѣ родимое пятнышко, величиною съ горошину, тоже черное "
У Левеля сердце забилось.
По вопросу о томъ, какимъ образомъ Жгутово досталось Баркову, бѣдный Иванъ Кузмичъ, охраняя семейную честь Лукиныхъ, не рѣшился сказать всю правду. Онъ отвѣчалъ, что дѣло во всей подробности ему не извѣстно, но что уступка сдѣлана была отъ законнаго владѣльца, законнымъ путемъ, вслѣдствіе разныхъ угрозъ и происковъ, и что Дмитрій Егоровичъ, кромѣ Жгутова, получилъ еще векселя на большую сумму.
Наконецъ, онъ писалъ, что Лукинъ былъ разбитъ лошадьми въ шести верстахъ отъ станціи С***, съ которой онъ выѣхалъ въ ночь на 7-ое августа 184* года, съ попутчикомъ кандидатомъ С.-Петербургскаго университета Алексѣевымъ, и что о случаѣ этомъ напечатано было въ Псковскихъ Губернскихъ Вѣдомостяхъ.
Много чего еще оставалось въ тѣни съ точки зрѣнія Левеля; но два важные факта выяснились. Вопервыхъ, Лукинъ и нынѣшній Алексѣевъ -- одно лицо. Каковы бы ни были причины, заставившія это лицо перемѣнить имя, самый фактъ такой перемѣны не подлежалъ сомнѣнію.
Вовторыхъ, Барковъ имѣлъ на это лицо векселя, которые, по разчету времени и по разнымъ другимъ соображеніямъ, не могли быть уплачены. Уничтожилъ онъ ихъ или нѣтъ, были они протестованы или нѣтъ, во всякомъ случаѣ, онъ не можетъ быть равнодушенъ къ вопросу о томъ: живъ ли его должникъ или умеръ, и если не умеръ, то подъ чьимъ именемъ продолжаетъ жить, въ какомъ мѣстѣ и проч.