-- Ну, ну, сейчасъ. Идите ужь лучше, прибавилъ онъ добродушно,-- а то намъ обоимъ достанется. Да заходите пожалуете послѣ, передъ обѣдомъ, когда докладъ кончится.
Лукинъ поклонился и вышелъ.
-- Слышалъ ты печальную новость? спросила Маевская, выбѣгая къ нему, въ гостиную.
-- Нѣтъ, отвѣчалъ Лукинъ.
Она посмотрѣла ему въ глаза недовѣрчиво.
-- Ничего не слыхалъ?
-- Ничего.
-- Кузина слегла... въ горячкѣ, при смерти!
Ударъ ножа не могъ бы подѣйствовать такъ неожиданно и такъ сильно, какъ эти четыре слова. Онъ поблѣднѣлъ и остановился на мѣстѣ какъ вкопанный. Маевская обѣжала комнату, заглянула проворно въ одну и въ другую дверь, потомъ воротилась къ нему. Въ ускоренномъ дыханіи, въ сжатыхъ губахъ, во взглядѣ, который она остановила на немъ, замѣтно было какъ будто обратное дѣйствіе нанесеннаго ею удара.
-- Ты, кажется, очень тронутъ?