Съ каждою секундою ожидая бѣды, несчастный Барковъ рвался, дѣлая отчаянныя усилія, чтобы вывернуться у него изъ рукъ.
-- Караулъ! закричалъ онъ, отталкивая Лукина; но тотъ держалъ крѣпко.-- Пустите, пробормоталъ Барковъ,-- а не то я сейчасъ иду съ жалобой къ губернатору!
-- Такъ или же! Громкій ударъ бича по лицу, черезъ голову, раздался на дворѣ...
Барковъ пошатнулся.-- Караулъ! закричалъ онъ опять, кидаясь на Лукина. Они схватились. Въ одну минуту Барковъ былъ сбитъ съ ногъ и осыпанъ градомъ ударовъ. Онъ поднялся съ изорваннымъ платьемъ, въ грязи и въ крови. Длинныя, сизобагровыя полосы страшно пестрѣли на блѣдномъ лицѣ. "Караулъ!" началъ онъ было еще разъ охриплымъ голосомъ; но опять Лукинъ кинулся на него съ поднятымъ бичомъ, съ сверкающими глазами.
-- Баринъ! Ай! Баринъ! Бросьте! Оставьте! Убьете! Ей Богу, убьете! закричалъ Осипъ, который проснулся отъ крика и выбѣжалъ перепуганный на крыльцо.
Шатаясь и закрывая лицо платкомъ, съ трудомъ доплелся Барковъ къ себѣ въ номеръ. Слуга его ахнулъ и обмеръ отъ ужаса, увидѣвъ своего господина въ такомъ положеніи. Это былъ тотъ же Ѳедоръ Никитинъ, сынъ Толбинскаго старосты Никиты Ѳедорова, который семь лѣтъ тому назадъ, ѣздилъ съ нимъ въ Жгутово.
Два дня прошло. Буря сбиралась... Рано поутру, на третій день, полковникъ Синицынъ пріѣзжалъ къ губернатору и сидѣлъ очень долго. Только что онъ ушелъ, какъ Ѳедоръ Леонтьевичъ дернулъ за ручку звонка.
-- Послать сейчасъ сторожа къ Гріигорію Алексѣичу. Сказать, что я требую его къ себѣ немедленно по очень нужному дѣлу; немедленно, слышишь ли?
-- Слушаю, ваше превосходительство.
Его превосходительство былъ очень замѣтно встревоженъ. Онъ вертѣлся на стулѣ, бросилъ сигару въ каминъ, черезъ минуту закурилъ другую, вскочилъ и, заложивъ руки за спину, началъ ходить по комнатѣ; потомъ опять сѣлъ, посмотрѣлъ на часы, хотѣлъ взяться за дѣло, но дѣло не шло на умъ. Нахмуривъ брови, онъ оттолкнулъ отъ себя докладъ, вскочилъ и отправился въ спальню, къ женѣ.