-- Согласенъ, отвѣчалъ онъ угрюмо.

-- Если такъ, продолжалъ Барковъ,-- то мы съ вами теперь же можемъ окончить все или почти все. Бланки у меня есть, я напишу вамъ заемныя письма сію минуту, и вы ихъ подпишете здѣсь же, а завтра, или въ другое время, когда вамъ будетъ угодно, мы съѣздимъ въ городъ, и вы ихъ заявите въ уѣздномъ судѣ.

-- Я буду въ Торопцѣ сегодня, сказалъ Лукинъ.

-- Тѣмъ лучше; въ которомъ часу?

-- Въ третьемъ.

-- Прикажете и мнѣ тоже пріѣхать, или вы сдѣлаете мнѣ удовольствіе, позволите вмѣстѣ съ вами?

-- Нѣтъ, мнѣ нельзя вмѣстѣ, я ѣду одинъ. Въ три часа, вы найдете меня въ уѣздномъ судѣ.

Барковъ посмотрѣлъ на часы.-- Хорошо, сказалъ онъ.-- Я встрѣчу васъ тамъ ровно въ три, а покуда, сдѣлайте милость, потрудитесь прочесть вотъ эти бумажки. Это прошеніе и довѣренность на подачу. Я такъ былъ увѣренъ въ вашемъ согласіи, что заготовилъ ихъ вчера вечеромъ, чтобы не заставить васъ ждать.

При этихъ словахъ, онъ вынулъ изъ портфеля два листа гербовой бумаги, чисто переписанные набѣло, и подалъ ихъ Лукину. Покуда тотъ читалъ, заемныя письма были готовы. Барковъ прочелъ вслухъ. Послѣ этого, всѣ шесть документовъ были подписаны. Лукинъ бросилъ перо на столъ я вздохнулъ. "Все кончено," подумалъ онъ снова, но будущій владѣлецъ Жгутова должно-быть думалъ иначе, потому что, едва скрывая на тонкихъ губахъ своихъ улыбку полнаго удовольствія, онъ потеръ себѣ руки, откашлялся и началъ говорить такъ:

-- Я радъ отъ всей души, Григорій Алексѣичъ, сказалъ онъ,-- отъ всей души радъ, что мы съ вами такъ скоро, и такъ миролюбиво рѣшили это сложное дѣло. Будьте увѣрены, что я цѣню въ полной мѣрѣ вашъ открытый и благородный характеръ, вашу уступчивость и вашу безкорыстную прямоту. Другой, на вашемъ мѣстѣ, надѣлалъ бы и себѣ и мнѣ тысячи непріятностей, затянулъ бы развязку на нѣсколько лѣтъ, и кончилъ бы Богъ знаетъ чѣмъ. Вы поняли все съ перваго взгляда, и тѣмъ избавили меня отъ горькой необходимости вести процессъ съ сыномъ многоуважаемаго и искренно любимаго мною человѣка, нашего незабвеннаго Алексѣя Михайлыча. Могу ли я не быть вамъ отъ всей души благодаренъ? Могу ли я не желать, чтобъ и вы съ своей стороны отдали мнѣ справедливость въ той мѣрѣ, въ какой я заслужилъ, стараясь всѣми силами уладить дѣло безъ ссоры, устроить все какъ можно менѣе стѣснительнымъ для васъ образомъ? Григорій Алексѣичъ, теперь, когда дѣло это окончено, позвольте мнѣ поблагодарить васъ отъ всей души, и позвольте надѣяться, что мы на всю жизнь останемся короткими пріятелями, близкими родственниками и друзьями...-- Говоря это, онъ протянулъ ему руку; но Лукинъ, который слушалъ все время съ большимъ вниманіемъ, вмѣсто того чтобы пожать ее, плюнулъ на полъ, и посмотрѣлъ на него совсѣмъ не по-дружески. Злобная улыбка мелькнула у него на губахъ.