-- Кто это? спросилъ, толкнувъ локтемъ сосѣда и кивнувъ головой въ его сторону, одинъ изъ новоприбывшихъ, парень лѣтъ за тридцать, средняго роста, съ рябымъ, скулистымъ лицомъ и сѣрыми, ястребиными глазками.
-- Черный-то? отвѣчалъ оглянувшись сосѣдъ.-- А это вонъ съ той стороны, изъ дворянскаго... Лѣтомъ еще посадили; да вотъ и о сю пору тутъ сидитъ... Сказываютъ, изъ здѣшнихъ, прибавилъ онъ погодя немного,-- чиновникъ тамъ что ли какой, песъ его вѣдаетъ...
Покуда онъ говорилъ, зоркіе глазки спрашивающаго устремлены были искоса на Лукина. Одна изъ бровей его приподнялась съ какимъ-то особеннымъ выраженіемъ.
-- Хе, хе, хе! пробормоталъ онъ себѣ подъ носъ, и тихій, протяжный свистъ засвидѣтельствовалъ окончательно объ его удивленіи. Выждавъ не много, покуда предметъ его любопытства прошелъ, онъ всталъ и отправился за нимъ въ слѣдъ.
-- Здравствуйте, ваше высокородіе, шепнулъ онъ, когда на обратномъ пути, они поровнялись.
Тотъ поднялъ голову и взглянулъ пристально. Лицо показалось ему знакомо. Онъ силился вспомнить когда и гдѣ онъ видѣлъ эти черты; но арестанская куртка и бритая борода сбивали его совершенно съ толку.
-- Вотъ и не такъ, чтобъ очень давно кажись видѣли, продолжалъ арестантъ,-- а забыли. У насъ, значитъ, память-то будетъ покрѣпче. Я какъ глянулъ, такъ узналъ.
-- Да ты гдѣ меня видѣлъ?
-- А недалече отсюда. Почитай что у самого у Сорокина, на дорогѣ.
-- Ба!.. странникъ?