Въ концѣ ноября, накупили холодные дни и темныя ночи. Сѣверный вѣтеръ задулъ. Пролетая отъ устьевъ Печоры, по раздолью широкому, по равнинамъ безбрежнымъ, безъ всякой задержки, онъ принесъ съ собою морозы. На рѣкѣ показался ледъ. Вслѣдствіе этого, въ городѣ мостъ развели, и сообщеніе между двумя сторонами его прекратилось навремя. На другой день, все видимое пространство рѣки покрыто было густою массой льда, которая еле двигалась. Къ вечеру, еще засвѣтло у обоихъ береговъ, образовались широкія, мутно-зеленыя полосы, съ внутренней стороны окаймленныя бѣлою грядкой. Общее мнѣніе въ городѣ было, что ночью рѣка должна стать. Всѣ ждали этого съ нетерпѣніемъ. Часовъ до пяти, кучки народу стояли на берегу. Инымъ до зарѣзу нужно было на ту сторону. Почта и два фельдъегеря дожидались на станціи. Смерклось; густыя, сѣрыя тучи застилали осеннее небо изъ края въ край; въ верху ни звѣздочки. Ночь наступила такая темная, что далѣе двадцати шаговъ отъ берега не видать было ничего; только рядъ огоньковъ, съ другой стороны, тускло мерцалъ сквозь туманъ, да легкій, хрустящій шумъ долеталъ до ушей съ того мѣста, гдѣ ледъ еще двигался.
Въ эту самую ночь, въ З--скомъ тюремномъ замкѣ, случилась тревога. Патруль, обходя снаружи тюрьму, нашелъ у стѣны часоваго связаннаго, съ онучей, запиханной въ ротъ. Привели на гауптахту, разбудили дежурнаго офицера, стали разспрашивать: весь трясется, чуть живъ отъ страха. "Черти, говоритъ, какіе то прыгнули сверху прямо на шею, не успѣлъ крикнуть, какъ ротъ заклепали, руки скрутили, ноги скрутили и бросили..." Покуда онъ говорилъ, дано было знать смотрителю. Сѣдой старичокъ, въ халатѣ и съ фонаремъ въ рукахъ, явился пыхтя, весь блѣдный.
-- Лукинъ бѣжалъ! шепнулъ онъ поручику на ухо:-- да съ нимъ еще трое изъ пятаго отдѣленія.
Поручикъ, юноша лѣтъ девятнадцати, совсѣмъ растерялся. Онъ бѣгалъ взадъ и впередъ, махая руками, ругался по восходящимъ степенямъ поколѣнія, будилъ солдатъ, стараго унтера чуть не отдулъ чубукомъ. Прошло минутъ пять, прежде чѣмъ мѣстныя власти пришли въ себя, и у несчастнаго часоваго успѣли добиться толкомъ въ какую сторону кинулись бѣглецы, и давно ли они бѣжали. Тотчасъ же посланъ былъ вѣстовой съ донесеніемъ къ полицеймейстеру, и другой къ ротному командиру, а поручикъ, взявъ съ собой шесть человѣкъ рядовыхъ съ унтеромъ, кинулся самъ въ погоню.
Прибѣжали къ рѣкѣ,-- все тихо; на берегу ни души; кругомъ черно, какъ въ трубѣ; только бѣлый бурунъ затертаго льда виднѣлся вдали, а тамъ, на срединѣ рѣки, туманъ и все тихо.
-- Ой! братцы, шепнулъ одинъ изъ солдатъ товарищамъ,-- никакъ стала.
-- Надо быть на ту сторону перемахнули, разбойники, громко замѣтилъ унтеръ.
Съ минуту, вся партія стояла, осматриваясь, у берега. Поручикъ былъ въ нерѣшимости.
-- Чего стоите, болваны! кричалъ онъ, махая шпагой.-- Эй ты, Антиповъ, пошелъ туда внизъ, попробуй крѣпокъ ли ледъ.
Солдатикъ, ни слова не говоря, спустился внизъ и пошелъ по льду.