Лукинъ обнялъ и перецѣловалъ всѣхъ, кто вышелъ его провожать. Бабы плакали, утирая передниками глаза. Старуха, мамка его, ревѣла навзрыдъ. Онъ долго ее цѣловалъ и на прощаньи подарилъ ей маленькій золотой перстенекъ съ бирюзой, оставшійся у него отъ матери. Увидѣвъ эту вещицу, она, какъ ребенокъ, усмѣхнулась сквозь слезы, и стала съ жаромъ его благодарить. Когда онъ садился въ телѣгу, его собака съ жалобнымъ визгомъ подбѣжала къ нему, махая хвостомъ и ласкаясь.-- Прощай, мой песъ, сказалъ онъ, гладя ее по головѣ.-- Съ тобою мы больше ужь не пойдемъ ни въ лѣсъ, ни въ болото. Иванъ Кузмичъ, поберегите Карьку, я вамъ оставляю его на память... Ну, все ли готово?
-- Все готово, сударь, отвѣчалъ Андрей, подбирая вожжи.
-- Съ Богомъ; пошелъ! Кучеръ свиснулъ, толпа разступилась, кони дружно крупною рысью побѣжали впередъ.
-- Прощайте, Иванъ Кузмичъ! Прощайте, мои друзья! закричалъ онъ, снимая фуражку.
-- Прощайте, Григорій Алексѣичъ! Прощайте, баринъ! раздались вслѣдъ ему голоса. Дай Богъ вамъ счастія! Дай Богъ вамъ много лѣтъ здравствовать!
Проѣхавъ ворота, онъ обернулся назадъ, и долго, долго смотрѣлъ на родное село; смотрѣлъ до тѣхъ поръ, покуда, на поворотѣ дороги, съ горы, домъ и озеро и вся живописная мѣстность кругомъ мелькнули въ послѣдній разъ передъ нимъ, мелькнули и скрылись.
V. Дорога.
Лукинъ ѣхалъ назадъ, въ Петербургъ, съ самымъ неяснымъ понятіемъ о томъ, что ждетъ его впереди. Не говоря уже о надеждахъ и планахъ на будущее время, чисто-матеріяльное существованіе его въ настоящемъ не было обезпечено. Правда, онъ сдастъ свой послѣдній университетскій экзаменъ въ будущемъ маѣ мѣсяцѣ, и, при счастіи, можетъ скоро получить штатное мѣсто съ хорошимъ окладомъ жалованья, но если вычесть изъ этого оклада тѣ деньги, которыя онъ долженъ платить ежегодно Баркову по векселямъ, то въ рукахъ у него можетъ остаться не болѣе какъ годовая цѣна голой комнаты въ какомъ-нибудь грязномъ кварталѣ столицы, а что касается до наличныхъ, то изъ денегъ, полученныхъ имъ отъ отца въ маѣ мѣсяцѣ, у него оставалось всего 150 рублей ассигнаціями въ бумажникѣ, да нѣсколько мелкой монеты въ кошелькѣ, то-есть ровно что нужно, чтобы проскакать на почтовыхъ до Петербурга и по пріѣздѣ остаться безъ гроша, въ ожиданіи будущихъ благъ. Не удивительно, что, въ такомъ положеніи, онъ смотрѣлъ на свои 150 рублей какъ на единственную надежду и послѣдній оплотъ, а потому рѣшился беречь ихъ до послѣдней возможности. Съ этою цѣлью въ виду, онъ началъ соображать, какъ бы ему подешевле доѣхать до Петербурга. О перекладныхъ нечего было и думать. На жгутовской тройкѣ онъ могъ доѣхать до перваго города въ сосѣднемъ уѣздѣ, а оттуда можно было нанять долговаго извощика прямо до мѣста. Такимъ образомъ, думалъ онъ, въ Петербургъ можно пріѣхать, издержавъ не болѣе половины изъ своего наличнаго капитала, и на остатокъ протянуть какъ-нибудь до перваго случая... А тамъ... тамъ надо будетъ искать какое-нибудь занятіе, кромѣ науки, работать весь день съ ранняго утра и до поздней ночи, трудиться въ потѣ лица, до упаду, только за тѣмъ, чтобы съ голоду не умереть и чтобы быть прилично одѣту, безъ всякой опредѣленной надежды выбиться когда-нибудь изъ этого адскаго положенія на просторъ, потому что, какъ знать, удастся ли ему при самой строжайшей экономіи и при самомъ усиленномъ, постоянномъ трудѣ, не только сберечь что-нибудь, но даже просто выплачивать ежегодно всю сумму, которую онъ обязанъ вносить. Хорошо, если да. Въ такомъ случаѣ есть хоть далекая надежда современемъ расплатиться вполнѣ. Но что если нѣтъ? Что, если, вмѣсто того чтобъ уменьшаться, долгъ будетъ расти, и онъ всю жизнь останется въ тѣхъ же тискахъ? Нѣтъ, думалъ онъ, я не изъ тѣхъ людей, которые какъ баранъ, спокойно даютъ себя стричь, или, какъ волъ, послушно вставляютъ шею въ ярмо. Прежде чѣмъ я помирюсь съ этою участью, надо, чтобы весь огонь въ душѣ погасъ до послѣдней искры, чтобы вся энергія воли истрачена была въ напрасной борьбѣ противъ силы непреодолимой, а до этого еще далеко! Еще посмотримъ. Случай пестеръ, всяко бываетъ, можетъ найдтись и въ глухомъ переулкѣ какая-нибудь лазейка, какой-нибудь нежданный, негаданный оборотъ, какая-нибудь возможность поставить карту противъ этого господина, съ немножко-болѣе-сносными шансами чѣмъ теперь, и если это удастся, тогда держись, господинъ Барковъ. Тогда мы помѣряемся силами и посмотримъ еще, кто изъ двухъ останется въ дуракахъ...
Такъ думалъ Лукинъ, въѣзжая въ Торопецъ, гдѣ его ожидала еще одна, послѣдняя встрѣча съ Барковымъ. Тотъ покраснѣлъ, увидѣвъ его въ судѣ, но ни полслова болѣе между ними не было сказано. Окончивъ дѣло, Лукинъ отправился къ одному старому пріятелю своего отца, съ намѣреніемъ посидѣть, пока лошади отдохнутъ, да телѣгу починятъ, но починка тянулась такъ долго, что ему надоѣло ждать. Возвратясь на постоялый дворъ въ сумерки, онъ залегъ и проспалъ до утра, а на другой день, чуть свѣтъ, пустился опять въ дорогу. Это было въ середу, а въ четвергъ, въ самый полдень, онъ прибылъ въ Великія Луки. Онъ выбралъ эту дорогу, чтобы не засѣсть на одномъ мѣстѣ, въ случаѣ, если долгихъ извощиковъ не найдетъ или они будутъ просить слишкомъ дорого. Къ тому же, доѣхавъ до варшавскаго тракта, онъ могъ найдти мѣсто въ почтовой каретѣ. Великія Луки, городокъ не казистый и не многолюдный, остались совсѣмъ въ сторонѣ, съ тѣхъ поръ, какъ изъ Витебска, черезъ Невель и черезъ Опочку на Островъ, открыто было шоссе; но въ то время, о которомъ теперь идетъ рѣчь, Великія Луки лежали еще на большой бѣлорусской дорогѣ, а потому ежедневно видали въ своихъ стѣнахъ довольно большое число проѣзжихъ изъ Петербурга на югъ, въ Малороссію, въ Кіевъ, Одессу и въ другія мѣста, или оттуда на сѣверъ.
Русскій уѣздный городокъ, для того, кто живетъ въ немъ или въ его округѣ, имѣетъ, конечно, свою хорошо-знакомую и совершенно-индивидуальную физіономію. Для постояннаго жителя -- это свѣтъ въ уменьшенномъ размѣрѣ или по крайней мѣрѣ та сторона подлуннаго міра, которая содержитъ его въ себѣ, обхватываетъ его со всѣхъ сторонъ, служитъ ему представителемъ и посредникомъ всего остальнаго,-- другими словами, та середина, черезъ которую приходятъ и путемъ которой уходятъ всѣ самыя крупныя и самыя интересныя явленія его жизни. Для помѣщика, это рынокъ, мѣсто покупки или продажи всего, что онъ потребляетъ и производитъ,-- окошко, черезъ которое долетаютъ до него извѣстія изъ Петербурга или Москвы, и въ которое самъ онъ выглядываетъ всякій разъ, когда горизонтъ сельской жизни становится тѣсенъ для взора, когда мысли или дѣла, не умѣщаясь въ своей ежедневной рамкѣ, ищутъ выхода изъ нея на просторъ, въ болѣе-широкую сферу общественной жизни. Всякій уѣздный городъ, какъ бы онъ ни былъ, на первый взглядъ, не казистъ, малолюденъ и лишенъ всякой особенности, имѣетъ все-таки свое живое значеніе и свой, болѣе или менѣе глубокій и положительный интересъ. Но есть одинъ человѣкъ, который смотритъ на него свысока, или совершенно со стороны, и для котораго, по этой причинѣ, все значеніе и весь интересъ его сокращаются до такихъ безконечно-малыхъ размѣровъ, что въ результатѣ остается не болѣе какъ одна, простая, черная точка на картѣ Россіи, точка, девяносто девять разъ на сто не имѣющая ни малѣйшаго отличительнаго характера въ ряду нѣсколькихъ сотъ другихъ подобныхъ ей точекъ. Этотъ человѣкъ -- проѣзжій. Для него, уѣздный городъ -- это гостиница, съ такими же тараканами, или станція, такая же грязная, какъ и всѣ остальныя, которыя онъ уже проѣхалъ, или которыя лежатъ еще впереди. Для проѣзжаго человѣка, идея уѣзднаго города связана только съ двумя послѣдовательными желаніями, по силѣ своей совершенно равными. Первое изъ нихъ, это -- сильное нетерпѣніе скорѣе туда пріѣхать, а второе, слѣдующее безъ всякаго промежутка за исполненіемъ перваго, это такое же нетерпѣніе какъ можно скорѣе уѣхать. Бываютъ, конечно, случаи, не подходящіе подъ это общее правило, но они очень рѣдки. Такъ, напримѣръ, человѣкъ съ археологическимъ вкусомъ, припоминая какія-нибудь двѣ или три замѣчательности, связанныя у него въ памяти съ именемъ города, который встрѣтился ему на пути, можетъ-статься не будетъ спѣшить отъѣздомъ, а напротивъ, съ большимъ любопытствомъ избѣгаетъ его вдоль и поперекъ, отыскивая какой-нибудь остатокъ стѣны съ бойницами и амбразурами на верху, или ворота, или извѣстный соборъ, но его любознательность едва ли будетъ вознаграждена. На повѣрку почти всегда окажется, что соборъ перестроенъ на новый ладъ и безъ малѣйшаго уваженія къ старинѣ, а стѣна, или ворота, или остатокъ стариннаго зданія, гніютъ какъ бездушный трупъ, съ пренебреженіемъ брошенный новою жизнію, которая ужь давно разорвала съ нимъ всякую связь и забыла его совершенно, которая вся живетъ въ настоящемъ и не хочетъ знать ничего о томъ, что было не только за три или четыре вѣка, а даже за три или четыре года тому назадъ. Съ нѣмымъ сожалѣніемъ, съ неясными догадками въ головѣ, простоялъ минутъ пять на паперти, или передъ иконостасомъ, или передъ руиной, изъ которой давно растасканы годные кирпичи, если онъ обратится къ кому бы то ни было изъ жителей города съ просьбой что-нибудь ему объяснить, то онъ скоро увидитъ, что кромѣ его никому тутъ и въ голову не приходило ничего даже издали похожаго на самый простой историческій вопросъ. Ему или скажутъ какую-нибудь глупость, или просто, пожавъ плечами, уйдутъ, и трудно рѣшить, кто шире, при этомъ, разинетъ ротъ, онъ, или тотъ, кто, судя по его словамъ, приметъ его за полупомѣшаннаго педанта или дурака.