Съ Лукинымъ, впрочемъ, давно уже ничего подобнаго не случалось; а что касается до настоящаго раза, то кромѣ сильнаго голода да желанія выбраться поскорѣе опять на большую дорогу, все остальное на время умолкло въ его душѣ,-- такъ сильно убаюкалъ его шестичасовой, утомительный переѣздъ, къ концу котораго домашняя тройка, въ полутора сутокъ сдѣлавшая безъ малаго сто двадцать верстъ, едва волочила ноги. Тотчасъ по пріѣздѣ, онъ вымылся, отобѣдалъ и, не теряя времени, пошелъ самъ нанимать долговаго извощика въ Петербургъ. Это было въ половинѣ втораго. На улицахъ встрѣтилъ онъ крестный ходъ, по случаю церковнаго праздника; на станціи, кромѣ бабъ, ни души; на рынкѣ -- тоже; но за то на папертяхъ и на площади много народу. Чиновники, купцы и мѣщане, въ ихъ праздничныхъ платьяхъ, спѣшили изъ церкви домой, закусить; а другіе Богъ знаетъ когда уже успѣли это вдѣлать, и были навеселѣ. Звуки гудка, балалайки и пѣсень долетали съ разныхъ сторонъ; однимъ словомъ -- былъ праздникъ. Съ большимъ трудомъ онъ нашелъ двухъ или трехъ человѣкъ, которые въ состояніи были дать ему нужныя свѣдѣнія насчетъ того, гдѣ слѣдовало искать извощиковъ. Безпрестанно останавливаясь и спрашивая дорогу, и заходя то туда, то сюда, по разнымъ дворамъ и квартирамъ, онъ обошелъ весь городъ, а дѣло все-таки не двигалось ни на шагъ. Двоихъ онъ дома не засталъ, третій лежалъ на печи мертвецки пьяный; а двое другихъ наотрѣзъ объявили, что въ праздникъ они не поѣдутъ, и что во всякомъ случаѣ, раньше какъ на другой день поутру, никто его не повезетъ, потому, молъ, что раньше никакъ и не справиться,-- лошади въ полѣ. Надо ихъ изловить, да надо ихъ привести, да надо ихъ накормить, да надо ихъ подковать; а тепереча кузнецъ въ праздникъ работать не станетъ; да надо и овсеца съ собой взять, а дома осталось всего два гарнца, надо на рынкѣ купить, а на рынкѣ теперь все заперто, и т. д. Вдобавокъ, никто не соглашался везти дальше Порхова. Въ большой досадѣ, не зная что дѣлать, онъ уже въ третій разъ проходилъ широкую, грязную площадь и мостъ на рынкѣ. Звуки бубенъ и дудки раздавались съ другой стороны. За мостомъ, на углу, у воротъ двухъ-этажнаго дома, стояла довольно большая кучка народу разнаго пола и возраста, а въ серединѣ два мужика, съ ручнымъ медвѣдемъ, давали извѣстное представленіе. Лукинъ вмѣшался въ толпу, и, терпѣливо дождавшись конца, повторилъ одному изъ присутствовавшихъ свой, давно уже наизустъ-затверкіеиный вопросъ: "Извощика въ Питеръ?" Тотъ, подумавъ, отвѣчалъ: "Нѣтъ, баринъ, здѣсь такихъ не найдешь. Наши въ Питеръ не возятъ. Слышь, ВасяІ прибавилъ онъ, толкнувъ локтемъ возлѣ-стоявшаго молодаго парня въ красной рубахѣ, съ головой, повязанною ремешкомъ, и съ маленькою рыжею бородкой:-- извощика въ Питеръ спрашиваетъ." -- "А гдѣ его взять?" отвѣчалъ тотъ. "Здѣсь нѣту; а вотъ вы извольте на почтѣ спросить, продолжалъ онъ, обращаясь къ самому Лукину:-- тамъ староста со всѣми великолуцкими извощиками знакомъ, да только въ Питеръ наврядъ ли изъ никъ кто возьмется." Лукинъ махнулъ рукой и пошелъ уже прямо домой съ намѣреніемъ лечь спать, а вмѣсто себя отправить Андрея на почту за справками; но едва онъ успѣлъ повернуть за уголъ въ улицу, какъ услышалъ, что кто-то сзади бѣжитъ. Онъ оглянулся: мальчишка, въ пестрой рубахѣ и въ бѣломъ передникѣ, догонялъ его во весь духъ. "Эй, баринъ! баринъ!" кричалъ онъ, махая рукой.
-- Что тамъ такса?
-- Вы куда изволите ѣхать?
-- Въ Петербургъ.
-- Пожалуйте! у насъ проѣзжій въ гостиницѣ попутчика ищетъ. Они тоже въ Питеръ; послали спросить, не угодно ли будетъ вмѣстѣ?
-- А гдѣ онъ?
-- Тутъ, у насъ въ номерѣ стоитъ.
-- Въ какомъ номерѣ?
-- А въ гостиницѣ въ нашей, вотъ въ этомъ самомъ домѣ тутъ, сейчасъ за угломъ, на лѣстницѣ вверхъ, во второмъ этажѣ... Пожалуйте, я васъ провожу.
Лукинъ вернулся, и черезъ минуту былъ въ комнатѣ, одно окно которой выходило на площадь, а другое на улицу. Первое было отворено, и на немъ сидѣлъ жиденькій, блѣднолицый и бѣлокурый молодой человѣкъ въ очкахъ, безъ сюртука и безъ галстука, въ туфляхъ, съ сигарой во рту. Другое окно было затворено, но на немъ не было сторы, и солнечные лучи, свободно проходя сквозь запыленныя стекла, наводняли вою комнату яркимъ свѣтомъ. Въ комнатѣ этой господствовалъ ужаснѣйшій безпорядокъ. По самой серединѣ ея, на полу, стоялъ большой, развязанный чемоданъ, а возлѣ него и по разнымъ угламъ, валялась куча всякаго сора: крошки хлѣба, окурки сигаръ, вишневыя косточки, пепелъ, концы веревокъ, лоскутья бумаги и проч. Кругомъ, на столахъ и на стульяхъ, развѣшено и разбросано было множество самыхъ разнообразныхъ вещей, вынутыхъ изъ мѣшка или изъ чемодана. Тутъ были рубахи, носки, полотенца, мыло и щетки и зубной порошокъ, кошелекъ и бумажникъ, фуражка и галстухъ, подтяжки, перчатки и книги и пр. и пр. Стаканъ и бутылка съ недопитымъ пивомъ стояли въ углу на столѣ, и мухи роемъ жужжали вокругъ. Входя въ комнату, Лукинъ споткнулся о сапоги, которые валялись у самыхъ дверей.