-- Полнѣйшую; у васъ хоть одинъ пріятель есть, да за то надежный, а у меня ровнехонько никого.
-- Хмъ, вы про этого барина говорите, что тутъ у меня въ карманѣ лежитъ? Но вѣдь и онъ чуть-чуть не далъ тягу. Вотъ бы штуку сыгралъ.
Слово за слово, разговоръ завязался опять и еще откровеннѣе прежняго. Чувство полнаго одиночества съ обѣихъ сторонъ и увѣренность, что его раздѣляютъ, быстро сблизили ихъ другъ съ другомъ. На одной изъ слѣдующихъ станцій, они пили чай. За чаемъ, Лукинъ, въ короткихъ словахъ, разказалъ главныя обстоятельства своего положенія. Товарищъ его былъ глубоко тронутъ и долго потомъ разспрашивалъ о подробностяхъ.-- Что жь вы намѣрены дѣлать теперь? спросилъ онъ, когда разказъ былъ оконченъ.
-- А что придется; право не знаю, отвѣчалъ тотъ.-- Обѣщали мнѣ мѣсто въ министерствѣ юстиціи, да когда я его получу и получу ли еще, Богъ знаетъ.
-- Послушайте, сказалъ Алексѣевъ,-- мы съ вами недавно знакомы, но время тутъ очень второстепенный вопросъ. Главное дѣло это довѣріе, а еслибы вы его не имѣли ко мнѣ, вы бы вѣрно не разказали мнѣ того, что я сейчасъ слышалъ. Впрочемъ, я не люблю предисловій. Дѣло вотъ въ чемъ. Ни у меня, ни у васъ, въ Петербургѣ пріятелей нѣтъ, то-есть такихъ, на которыхъ мы могли бы разчитывать въ полной мѣрѣ, а потому, я думаю, для насъ обоихъ было бы лучше поселиться вдвоемъ и жить вмѣстѣ.
Лукинъ слегка покраснѣлъ. Стыдъ гордаго человѣка, котораго несчастіе и нужда дѣлаютъ черезчуръ щекотливымъ ко всему, что хоть издали похоже на благодѣяніе, первый разъ вонзилъ въ него свое жало. Онъ долго молчалъ. Чувства самаго противоположнаго рода тѣснились въ его груди. Съ одной стороны, ему совѣстно было принять предложеніе, всѣ матеріальныя выгоды котораго были явно на его сторонѣ, а съ другой, онъ не могъ не цѣнить простоты и широкаго радушія, съ которымъ предложеніе это было сдѣлано, и не хотѣлъ обидѣть холоднымъ отказомъ человѣка, котораго онъ успѣлъ уже полюбить.
-- Я подумаю, отвѣчалъ онъ.
-- Хорошо, только не думайте, чтобы я увлекался драматическою стороной вашего положенія и хотѣлъ играть въ немъ какую-нибудь роль. Я просто ищу своей пользы и своего удовольствія. Мнѣ надоѣло жить одному. Вы не знаете, что за жизнь я велъ въ Петербургѣ, съ тѣхъ поръ какъ я вышелъ изъ школы! Какъ я нуждался, какъ я хандрилъ, и сколько горя я перенесъ, сколько ошибокъ надѣлалъ, не имѣя возлѣ себя никого, кто бы могъ дать совѣтъ, остеречь и помочь! Послушайте, я вамъ все разкажу.-- И вотъ, въ свою очередь, онъ началъ подробный разказъ, который Лукинъ слушалъ внимательно. Память у него была хорошая, и все, что онъ слышалъ, вырѣзывалось на ней какъ на мѣдной доскѣ. Ихъ разговоръ былъ начатъ на станціи, за самоваромъ, а затянулся на весь переѣздъ. Выпивъ по два стакана горячаго чаю, они закурили сигары и поскакали опять по мягкой пыльной дорогѣ. Тѣмъ временемъ солнце сѣло, и изъ-за лѣса, на горизонтѣ, выглянулъ красный рогъ новаго мѣсяца. Густая роса ложилась кругомъ, а по низкимъ мѣстамъ туманъ стлался какъ легкое кисейное покрывало. Въ поляхъ стемнѣло, по деревнямъ, тамъ и сямъ, замелькали далекіе огоньки. Два раза они обогнали гурты воловъ, расположенные на ночлегъ. Погонщики, обставивъ себя повозками и разложивъ костеръ на опушкѣ лѣса, сидѣли какъ черныя тѣни вокругъ, а яркій отблескъ огня рисовалъ ихъ суровыя лица. Но глазъ едва успѣвалъ вглядѣться въ эти картины. Онѣ налетали какъ сонъ и, мелькнувъ, проносились мимо.
На слѣдующую станцію, они пріѣхали уже ночью. Было половина двѣнадцатаго. Лукинъ, который вездѣ отдавалъ подорожную отъ себя, сталъ требовать лошадей; но, съ вечерней попойки въ честь праздника, всѣ ямщики были пьяны, и смотритель совѣтовалъ обождать. Это былъ свѣжій, бодрый старикъ, средняго роста, съ румянымъ лицомъ и курчавыми бѣлокурыми волосами, въ которыхъ блестѣла замѣтная просѣдь.
-- Дайте имъ выспаться, сударь, говорилъ онъ,-- не то они пожалуй вамъ шею сломаютъ, а мнѣ придется за васъ отвѣчать. Что дѣлать-то! Съ ними не справишься, такой ужь народъ. Какъ праздникъ, такъ и нарѣжутся. Теперь тоже лошади у насъ все больше новыя, совсѣмъ дороги не знаютъ, а до Машковой есть горка довольно крутая и мостъ. Сдѣлайте Божескую милость, повремените хоть до свѣту, авось о ту пору проспятся.