Когда онъ проснулся, въ комнатѣ было еще совершенно темно; но въ окошко уже глядѣлъ темно-синій, едва примѣтный утревній полусвѣтъ. Лукинъ всталъ и, руками ощупывая дорогу, пробрался къ смотрителю, который, сидя по прежнему у стола, записывалъ что-то въ книгу. На столѣ, передъ нимъ, лежалъ пакетъ, и горѣла свѣча, точь-въ-точь какъ въ ту пору, когда онъ вошелъ къ нему въ первый разъ.
-- Что это? Вы не спали или я ошибаюсь? Который часъ?
-- Четыре часа, отвѣчалъ тотъ, взглянувъ и продолжая писать.-- Такое ужь наше житье. Хоть совсѣмъ и въ постель не ложись. Почта сейчасъ проѣхала, прибавилъ онъ,-- лошадей всѣхъ забрала, только двѣ тройки всего и осталось, одна курьерская, а другая неѣзженная, прямо изъ табуна, намедни, подрядчикъ прислалъ.
-- Такъ что же, зачѣмъ дѣло стало?
-- Да Богъ ее знаетъ, какъ-то еще пойдетъ. Неровенъ часъ, пожалуй въ канавѣ будете. Обождите, сударь, маленько. Часамъ къ девяти обратные будутъ. Какъ только покормятъ, тотчасъ велю заложить, а вы покуда чайку напейтесь.
-- Да что вы все чаемъ меня угощаете? возразилъ Лукинъ.-- Что, я тутъ.цѣлыя сутки что ли буду стоять? Изъ-за какой надобности? Вчера вы говорили, что ямщики пьяны, сегодня, что лошади не объѣзжены; а дальше что будетъ? Нѣтъ, дудки! Я за носъ себя водить не позволю. Велите сейчасъ закладывать, а чай пейте сами, если хотите.
Не отвѣчая ни слова, смотритель всталъ и ушелъ. Лукинъ довольно долго стоялъ у окна, на запотѣлыхъ стеклахъ котораго отблескъ свѣчи встрѣчался съ холоднымъ лучомъ разсвѣта. Черезъ четверть часа, онъ услышалъ большую возню на дворѣ, въ промежуткахъ которой побрякивалъ колокольчикъ. Въ потемкахъ, нельзя было ничего разглядѣть, кромѣ тусклаго фонаря да группы черныхъ фигуръ, сновавшихъ взадъ и впередъ, но голоса слышны были явственно.
-- Давай хомутъ, Вася, кричалъ одинъ.-- Ахъ ты, волкъ-те зарѣжь! Вишь морду ворочаетъ, словно барыня питерская! Погоди, я те вышколю!... Давай хомутъ, говорятъ, чего уши развѣсилъ? Аль съ праздника хмѣль-то еще не проспалъ?
-- Вишь, черти проклятые! ворчалъ другой.-- Чтобы вамъ лопнуть! Опять уздечки не привезли.
Сильный топотъ и фырканье перебили его слова.