-- Вы хотите сказать царапины?
-- Да, царапины; это совсѣмъ не красиво; откуда вы это достали?
Лукинъ съ трудомъ заставилъ себя улыбнуться, такъ живо лежало у него на душѣ недавнее происшествіе.
-- Со мною былъ случай. Я вылетѣлъ изъ телѣги, отвѣчалъ онъ коротко, не желая безъ нужды разказывать всѣхъ подробностей своего приключенія.
-- О! Въ самомъ дѣлѣ? Ну, я теперь понимаю, отчего у васъ такая постная мина. Вы вѣрно очень ушиблись?
-- Не могу сказать, чтобъ очень, но еслибъ и такъ, то отчего вы думаете, что ушибъ могъ меня опечалить?
-- Оттого, что это очень больно и очень досадно. Я сужу по себѣ. Въ ваши лѣта, когда мнѣ случалось упасть и ушибить себѣ что-нибудь, я всегда горько плакала.
-- Въ мои лѣта?.. Развѣ я похожъ на ребенка?
-- Да, немножко, отвѣчала Софи, у которой явилось непреодолимое желаніе его подразнить.-- У васъ такое наивное выраженіе лица и такое застѣнчивое обращеніе.
Лукинъ посмотрѣлъ на нее съ удивленіемъ и улыбнулся невольно. Она вспыхнула подъ его пристальнымъ взоромъ и на минуту смѣшалась, но тотчасъ же оправляясь, прибавила очень бойко:-- Впрочемъ я можетъ-быть ошибаюсь, то-есть въ моихъ догадкахъ о возрастѣ. Возрастъ трудно опредѣлить. Есть люди, которые до старости остаются похожими на дѣтей, а другіе въ семнадцать лѣтъ смотрятъ ужь стариками. Наивное выраженіе тоже часто обманываетъ. Это часто бываетъ не болѣе какъ маска, за которой скрываются желанія и страсти сатира, но... но... Она опять покраснѣла и остановилась на мигъ.