-- Такъ... мнѣ показалось... я думала... я боялась, что наши шутки васъ оскорбили; но... но если вы говорите, что этого не было, то это совсѣмъ другое дѣло, и, конечно, я сожалѣю... но объ этомъ нечего говорить, потому что это само собой разумѣется, то-есть разумѣется, что вы на меня не сердитесь, потому что я не хочу съ вами ссориться...
Лукинъ посмотрѣлъ ей въ глаза и не могъ удержаться отъ смѣха. Она нахмурила брови, но худо скрытая улыбка играла у ней на губахъ.
-- Простите, сказалъ онъ, взявъ ее за руку. Она не знала, что отвѣчать, и повернулась, чтобъ уйдти, но въ эту минуту глаза ихъ встрѣтились снова. Неизъяснимо-комическое выраженіе мелькало у ней на лицѣ; Лукинъ начиналъ хохотать.
-- Vous êtes un impertinent! сказала она, топнувъ ногой. Онъ нагнулся и поцѣловалъ ея руку. Она ускользнула какъ змѣйка, расхохоталась и убѣжала въ комнату.
Лукинъ долго стоялъ на крыльцѣ, дѣлая разныя догадки насчетъ своей новой знакомой. "Что это: дѣвушка, или замужняя женщина? Петербургская барыня, или провинціялка? Кокетка, или просто шалунья? Кто она такая? Какъ ее зовутъ? Какое положеніе она занимаетъ въ обществѣ?" Два или три изъ числа этихъ вопросовъ очень легко было разрѣшить. Онъ пошелъ черезъ сѣни, къ смотрителю въ комнату. Смотрителя не было тамъ; но на столѣ, сверху книги, лежала открытая подорожная. Онъ взялъ ее и прочелъ.... женѣ генералъ-майора Софьѣ Осиповнѣ Маевской... отъ Минска до Петербурга... и пр.
Имя было ему незнакомое. Онъ сѣлъ на стулъ и задумался. Изъ сосѣдней комнаты долетали до него звуки живаго, бѣглаго разговора съ примѣсью бойкихъ французскихъ фразъ. Онъ началъ прислушиваться, но смотритель ему помѣшалъ.
-- Вотъ гдѣ вы изволите сидѣть! сказалъ онъ, входя въ комнату:-- а я васъ ищу по всей станціи.
-- Что угодно? спросилъ Лукинъ.
-- Да такъ, сударь, ничего; я хотѣлъ... позвольте спросить: вы знакомы съ этими барынями?
-- Да, немножко, а что?