Когда осмотръ былъ конченъ, Яковъ Ильичъ спросилъ, гдѣ вещи покойнаго. Смотритель указалъ ему чемоданъ и мѣшокъ.
-- А на немъ можетъ тоже что-нибудь есть? спросилъ тотъ.
Стали шарить въ карманахъ у мертваго и вынули: ключъ, носовой платокъ, бумажникъ, часы, кошелекъ и кожаный портъ-сигаръ, изъ котораго становой преспокойно вынулъ сигару и тутъ же ее закурилъ. Примѣру его послѣдовалъ лѣкарь. Послѣ того вынутъ былъ паспортъ и деньги изъ портфеля: деньги сосчитаны и записаны; а паспортъ,-- собственный паспортъ Лукина, Яковъ Ильичъ прочелъ вслухъ.
-- "Студентъ С.-Петербургскаго университета", сказалъ становой.-- Онъ, стало-быть, вашъ товарищъ? Какъ же вы давеча говорили, что съ нимъ незнакомы?
-- Развѣ всѣ товарищи должны быть непремѣнно знакомы между собой?
-- Казалось бы, такъ.
-- Казалось бы мало ли что, надо знать какъ на дѣлѣ бываетъ. Вотъ вы, напримѣръ, становой и всѣ становые Псковской губерніи ваши товарищи, а развѣ вы знаете всѣхъ?
-- Гдѣ жь ихъ всѣхъ знать? У насъ восемь уѣздовъ.
-- А у насъ шесть факультетовъ, и тѣ, кто по разнымъ идутъ, такіе же товарищи другъ для друга, какъ становые изъ разныхъ уѣздовъ. Иной и комнаты той не видалъ, въ которой другой сидитъ каждый день.
Яковъ Ильичъ замолчалъ, но только что кончилъ Лукинъ свой отвѣтъ, какъ новый вопросъ былъ предложенъ ему съ другой стороны. Рябой лѣкарь, вертя въ рукахъ портъ-сигаръ покойнаго Алексѣева, замѣтилъ двѣ буквы на крышкѣ. "Г. А?" сказалъ онъ вполголоса, указывая на нихъ Лукину, который стоялъ къ нему ближе другихъ.