-- А что, скоро выпустите?
-- Да въ понедѣльникъ, я думаю.
-- Что нашъ отвѣтъ?
-- Печатается.
Вотъ слово въ слово все что сказано было съ обѣихъ сторонъ. признаюсь, я былъ сильно обманутъ въ своемъ ожиданiи. Я надѣялся, что они скажутъ что нибудь особенное, что нибудь въ родѣ тѣхъ безплодныхъ вещей, которыя попадаются часто въ журналахъ, и только впослѣдствiи сообразилъ, что нельзя же въ буфетѣ при всѣхъ начать ораторствовать, такъ себѣ, ни съ того, ни съ сего. Это однако меня не утѣшило. Мое любопытство осталось неудовлетвореннымъ. Когда же, думалъ я, удастся мнѣ настоящимъ образомъ побесѣдовать съ этими истинными наставниками и воспитателями нашего поколѣнiя? У меня накопилось столько вопросовъ, которые могутъ рѣшить только они одни...
Дорогою изъ театра, я высказалъ свое сожалѣнiе Дмитрiю Петровичу.
-- Жаль, что ты раньше мнѣ не сказалъ, отвѣчалъ тотъ: -- можно бы было ихъ затащить къ Дюссо или къ Клею... Послѣ двухъ, трехъ бутылокъ, они бы тебя распотѣшили...
-- Какъ! развѣ они... того... любятъ по этой части?...
Дмитрiй Петровичъ расхохотался.
-- Ха! ха! ха! А ты какъ думалъ? Не любятъ, что ли? Ну, это развѣ у васъ, въ Зѣвскомъ уѣздѣ гдѣ нибудь; а здѣсь всѣ истинно-даровитые литераторы любятъ. Если хочешь ихъ видѣть въ полномъ эфектѣ, то надо ихъ подпоить; а иначе ты отъ нихъ ничего не добьешься.