Я отвѣчалъ, что это несправедливо. Что если и допустить нѣкоторое сходство литературы съ промышленностью, то все же первая требуетъ отъ тѣхъ, кто занимается ею спецiально, высшей степени умственнаго развитiя и особыхъ познанiй и болѣе яснаго пониманiя чѣмъ это встрѣчается обыкновенно.
-- Согласенъ, отвѣчалъ онъ; да только вѣдь это можно сказать о всякомъ спецiальномъ промыслѣ. Всякое ремесло требуетъ высшей степени умственнаго развитiя по своей части и особыхъ познанiй и болѣе яснаго пониманiя дѣла. Поди-ка, попробуй поговорить съ сапожникомъ объ устройствѣ твоихъ сапоговъ. Онъ тебѣ въ пять минутъ докажетъ, что ты совершенный невѣжа по этой части.
Мой товарищъ говорилъ совершенно спокойно, но меня начинало бѣсить его намѣренное старанiе унизить литературу.
-- Все это придирки! возразилъ я горячо. Можно ли ставить рядомъ литературу съ простымъ ремесломъ?
-- Отчего жъ нѣтъ?
-- Помилуй! Да объ этомъ и говорить странно! Неужели ты не видишь разницы между Пушкинымъ напримѣръ и сапожникомъ, между Бѣлинскимъ и какой нибудь бородой съ толкучаго?
-- Василiй Григорьичъ! мой другъ, ты страшно отсталъ! отвѣчалъ онъ, смѣясь.
-- Да, я отсталъ, я самъ это знаю; но ты, Дмитрiй Петровичь, ты сдѣлалъ во сто разъ хуже. Ты назадъ повернулъ! ты ретрограденъ! Ты сталъ консерваторъ! реакцiонеръ! обскурантъ какой-то!
Касимовъ расхохотался. -- Василiй Григорьичъ! повторилъ онъ; ты совершенно заплеснѣлъ!.. Чтобъ толковать о прогресѣ, надо знать къ какимъ результатамъ онъ нынче привелъ; а ты, какъ я вижу, рѣшительно ничего не знаешь.
-- Къ какимъ результатамъ? спросилъ я запальчиво. Ну, ну, говори, къ какимъ?