У Касимовыхъ часто бываютъ гости. Они дѣлятся на два разряда, весьма отличные другъ отъ друга во всѣхъ отношенiяхъ. Одни (я говорю разумѣется о мужской компанiи) идутъ прямо въ гостиную къ Ниночкѣ и Марьѣ Петровнѣ и сидятъ съ ними все время. Это все болѣе молодые люди: студенты, учителя, педагоги и мелкiе литераторы, -- знакомство по занятiямъ въ школѣ. Сойдутся, ораторствуютъ, кричатъ и жгутъ папиросы нещадно, пользуясь тѣмъ, что обѣ хозяйки курятъ. Другiе торчатъ почти исключительно въ кабинетѣ у Дмитрiя Петровича. Это народъ совсѣмъ другого покроя: Богатые акцiонеры, золотопромышленники, откупщики, маклера, аферисты и спекуляторы разаго рода. Касимовъ знакомитъ меня со всѣми, но мы какъ-то не сходимся. Въ этихъ людяхъ есть что-то отталкивающе, какая-то сухость внутренняго содержанiя, иногда выступающая наружу открыто и грубо, а иногда худо-спрятанная подъ маскою добродушной шутливости, подъ гладкою, скользкою, гибкою внѣшностью. Иной держитъ себя порусски, ласково и любезно до-гадости, а иной смотритъ сухо и чванно какъ иностранный купецъ, но отъ всѣхъ одинаково вѣетъ холодомъ и у всгхъ слышна та же противная, карманная спесь... Дѣловой разговоръ этихъ господъ невыносимо скученъ. Неговоря ужь о томъ, что я лично рѣдко имѣю возможность принять въ немъ какое нибудь участiе, потомучто его содержанiе для меня совершенно дико, -- но сколько разъ, по совѣту Касимова, стараясь прислушаться и понять, съ самымъ твердымъ намѣренiемъ не могъ вынудить у себя вниманiя на двѣ минуты сряду. Касимовъ увѣряетъ будто бы оттого, что мой собственный интересъ не замѣшанъ въ дѣло; да только нѣтъ, это не то. Въ деревнѣ я точно также не могъ слѣдить за разговорами о подробностяхъ будущаго порядка, несмотря на то, что ужь тутъ мои личныя выгоды неопоримо были замѣшаны. Наоборотъ, меня очень интересуютъ литературные толки въ обществѣ Ниночки и Марьи Петровны, несмотря на то что я не былъ и разумѣется никогда не буду самъ литераторомъ, и что слѣдовалельо о какомъ нибудь эгоистическомъ интересѣ съ моей строны тутъ и рѣчи быть не можетъ... Между прочимъ, мнѣ раза два уже предлагали серьезно принять участiе въ очень выгодныхъ предпрiятiхъ. Первый разъ это было, если не ошибаюсь, по устройству желѣзной дороги отъ уральскихъ заводовъ къ Волгѣ. Толстый заводчикъ Лукошкинъ божится, что дѣло дастъ самовѣрнѣйшихъ 50 на 100. Другой разъ Другой разъ рѣчь шла о съемѣ вырубленныхъ лѣсовъ для гонки смолы въ большомъ размѣрѣ. Оба раза я начисто отказался и можетъ быть глухо сдѣлалъ; но дѣло въ томъ, что я не нашолъ въ себѣ ни малѣйшей охоты пускаться въ этого рода затѣи. Страсть къ прiобрѣтенiю у меня очень мало развита, а что касается до дѣятельности, то этотъ вопросъ тутъ совсѣмъ всторонѣ, потомучто какую роль могъ бы я взять на себя тамъ, гдѣ я ни бельмеса не смыслю. Ктому же личность этихъ антерпренеровъ не больно внушаетъ довѣрiе. Люди чортъ знаетъ откуда и какими путями выползшiе на свѣтъ, люди съ деньгами можетъ быть и съ кредитомъ конечно; но какимъ образомъ они нажили деньги и на чемъ держится ихъ кредитъ?.. Кто это знаетъ?.. Дмитрiй Петровичъ? Но если онъ ихъ и знаетъ, то я не знаю. Ктому же что такое знать человѣка? Вотъ  я напримѣръ знаю Касимова, а если бы кто нибудь спросилъ меня по совѣсти: могу ли я отвѣчать за него вполнѣ, -- я бы вынужденъ былъ  сказать: нѣтъ, что впрочемъ очень печально...

Надо однако подумать серьезно о томъ что мнѣ дѣлать? Вотъ уже двѣ дороги, по которымъ навѣрно я не пойду, промышленность, служба. Путемъ исключенiя извѣстныхъ можо дойти до опредѣленiя неизвѣстнаго, но что, если въ результетѣ окажется ноль? что если я совсѣмъ никуда негоденъ?..

X

30-го сентября.

Вчера я провелъ интересный вечеръ. Святухинъ сидѣлъ у Касимовыхъ. Кромѣ него было еще нѣсколько человѣкъ, -- все болѣе молодежъ изъ воскресныхъ школъ, но тѣ говорили мало, замѣстно робѣя передъ печатнымъ авторитетомъ и уступая слово ему. Благодаря этому обстоятельству мнѣ удалось таки наконецъ послушать лицомъ къ лицу одного изъ этихъ господъ, съ которыми нашъ братъ читатель бесѣдуетъ обыкновенно незримымъ образомъ. Надо признаться, я былъ немного разочарованъ; чѣмъ именно -- трудно сказать, но это было не то, чего я ожидалъ, хотя очень умно и весьма любопытно, но все въ томъ дисертацiонномъ тонѣ, въ какомъ они пишутъ свои статьи. Привычка играть, какъ говорятъ въ картахъ, съ болваномъ видна очень явственно. Всмѣсто того чтобъ выслушивать возраженiя дѣйствительныя и отвѣчать на вопросы прямо, ораторъ предпочиталъ бороться съ препятствiями вымышленными и подставленными искуственно подъ ударъ. Отъ этого мнѣ ни разу неудалось навести разговоръ на вопросы особенно для меня интересные. Ждешь долго, покуда онъ кончитъ расписывать съ разныхъ сторонъ свою мысль, и наконецъ, улучивъ минуту, спросишь что нибудь. Онъ выслушаетъ довольно внимательно, надо вправду сказать, и въ отвѣтѣ слегка коснется указаннаго предмета, но неболѣе какъ коснется и тотчасъ же снова опять перейдетъ къ какой-то импровизацiи, въ которой мотивы, лично его занимающiе, берутъ тотчасъ верхъ надъ предложенной темой и увлекаютъ его въ совершенно-другую сторону. Надо впрочемъ отдать ему честь: умно говорилъ, мошенникъ. Все это слушало кругомъ самымъ почтительнымъ образомъ, не дерзая перебивать, но только что я скажу что нибудь, какъ тотчасъ всѣ съ разныхъ сторонъ накинутся кто съ отвѣтомъ, кто съ возраженiемъ и не дадутъ ничего объяснить путемъ, что тоже было весьма досадно. Еслибъ мы были вдвоемъ, мнѣ можетъ быть и удалось бы свести дисертацiю на простой разговоръ...

Онъ говорилъ о разныхъ вещахъ, но самое интересное -- это были его сужденiя о талантѣ и характарѣ нашихъ извѣстнѣйшихъ белетристовъ. Онъ взвѣшивалъ ихъ поочереди и сравнивалъ то другъ съ другомъ, то съ иностранными знаменитостями. Говорилъ также очень хорошо о высокомъ призванiи журналиста, о значенiи критики и о цѣли искуства, а подъ конецъ коснулся до напрввленiй и очень мѣтко характеризовалъ въ этомъ смыслѣ два или три московскихъ журнала. Рѣчь его была пересыпана ссылками на статьи изъ журналовъ и множествомъ ѣдкихъ выходокъ противъ своихъ собратiй по ремеслу. Повременамъ она принимала какой-то жолчный тонъ, который былъ очень страненъ, особенно если взять во вниманiе, что никто изъ его аудиенцiи не обнаружавалъ ни малѣйшаго расположенiя ему возражать. Онъ будто имѣлъ передъ собой какого-то невидимаго противника, котораго силился поразить. Я объясню себѣ эту странность журнальной привычкой писать непремѣнно въ пику кому нибудь.

Подъ конецъ вечера, часу въ двѣнадцатомъ, вернулся домой Касимовъ. Его появленiе произвело на Святухина какое-то охлаждающее дѣйтсвѣе. Онъ сталъ осторожнѣе въ своихъ утвержденiяхъ началъ замѣтно взвѣшивать каждое слово. Я ожидалъ, что Касимовъ вмѣшивается въ нашъ разговоръ съ своею обыкновенною рѣзкостью, но онъ сидѣлъ молча, изрѣдка только поддавивая съ холодной усмѣшкой, да бормоча себѣ подъ носъ какую нибудь циническую шутку. Разъ только онъ обратился съ вопросомъ къ Святухину:

-- Ну а что книжку выпустили? -- спросилъ онъ.

-- Вытустили, вчера; -- надо признаться, нынѣшнiй мѣсяцъ мы опоздали сильно.

-- Эка бѣда! продолжалъ Дмитрiй Петровичъ: вы, господа, черезчуръ совѣстливы. На вашемъ мѣстѣ я бы не сталъ церемониться съ публикой. Не стоитъ она того.