Послѣ того, назвали богатыри Ѳому своимъ меньшимъ братомъ и стали честить какъ ровнаго.
И ѣздили они долго, втроемъ, сперва по святой Руси, а потомъ и по разнымъ краямъ чужеземнымъ. И было у нихъ за это время работы не мало. Попадались имъ великаны и въ три сажени, и въ семь, и въ десять; и змѣи разнаго сорту, то о шести, то о двѣнадцати головахъ, а то и болѣе; и Эфіопскіе короли съ несмѣтными ратями, и Турецкіе, и Татарскіе, и Китайскіе витязи,-- и противъ всѣхъ ихъ по уговору выходилъ Ѳома первый. Выйдетъ, живо дѣло все самъ покончитъ, а два старшіе богатыря поглядятъ, да потупивъ голову и поѣдутъ прочь.
И вотъ стали старые богатыри призадумываться,-- Видятъ, дѣла имъ никакого нѣтъ, всю работу Ѳомка себѣ забралъ; а и просить-то его, чтобы уступилъ, не смѣютъ; боятся, что стары ужъ стали очень и чего добраго еще передъ нимъ, молодымъ, осрамятся.
Стали они объ этомъ промежъ себя разговаривать. И вотъ,-- говоритъ Илья Муромецъ,-- а что, Алеша,-- вѣдь дѣло-то наше дрянь! Состарились мы, да и время-то богатырское знать миновало. Не нужны стали теперь богатыри. Съ этой пущалкою, что у Ѳомки, всякая баба выйдетъ противъ тебя и и ничего ты съ ней не подѣлаешь.
-- Да,-- отвѣчаетъ Алеша Поповичъ, младъ.-- Я, братецъ -- Ильюха, и самъ такъ думаю. Довольно ужъ мы съ тобой покрутили міромъ. Пора и честь знать! Пойдем-ка на покой.
И вотъ простились богатыри съ своимъ нареченнымъ братомъ Ѳомою и уѣхали во свояси.
А Ѳомка, тою порой, гостилъ во дворцѣ у какого то короля заморскаго и слава о немъ успѣла уже пройти по цѣлому свѣту.
VI.
Сидитъ Ѳомка у короля, въ его золотомъ чертогѣ;-- а король-то и говоритъ ему: