-- Здравствуй, молъ, добрый молодецъ, Лука Шабашниковъ!
Лука отдалъ поклонъ, -- Здравствуйте люди прохожіе! Зачѣмъ пожаловали? Коли устали и голодны, то у меня въ избѣ есть мѣсто и хлѣбъ-соль есть... Покушайте, отдохните.
-- Нѣтъ,-- отвѣчалъ старикъ.-- Хотя мы ночлегомъ твоимъ и хлѣбъ-солью не брезгаемъ, но, по правдѣ сказать, мы не за этимъ пришли. А пришли мы къ тебѣ со слезною просьбою. Сжалься ты, человѣкъ богатый, Л)жа Шабашниковъ, надъ нами, нищими и бездомными, сними ты съ насъ нашу ношу тягостную!
-- Ношу?.. Какую такую ношу?.. Покажь-ка.
Старикъ нагнулся и развернулъ тряпье, въ которомъ лежалъ завернутъ ихъ грузъ.
-- Да вотъ,-- говоритъ:-- нужда наша горькая, а твоя родня, старушонка древняя... Пристала къ намъ нищимъ, убогимъ, дохнуть не даетъ. Почитай уже съ годъ какъ носимъ, совсѣмъ изъ силъ съ нею выбились... Эй, бабушка! бабушка!.. Проснись, бабушка! Глянь-ка: къ своимъ тебя принесли, къ зятьку, да къ дочкѣ.
Глядитъ Лука, видитъ: старуха, теща его, оборванная такая, худая, привстала кряхтя и протираетъ себѣ костлявыми кулаками глаза... Съ просонковъ знать не узнала еще. Перепугался Лука до смерти; машетъ руками...-- Не нужно мнѣ,-- говоритъ,-- ея... Семья велика, въ домѣ тѣсно. Не нужно! Зачѣмъ разбудили? Берите! Тащите ее скорѣе прочь!
А убогіе странники въ ноги ему.-- Смилуйся!-- говорятъ...-- Не обижай ты насъ нищихъ, бездомныхъ въ конецъ! Либо возьми старуху къ себѣ, либо отдай намъ дочку ея съ приданымъ, чтобы она насъ кормила. А то ты забралъ себѣ все, что у старухи было хорошаго, а намъ оставилъ одну только нужду да тяготу.
-- Эхъ, братцы!-- молвилъ Лука.-- Ходите вы изъ края въ край, по разнымъ землямъ, и обычаи разные знаете. Ну скажите же вы мнѣ по совѣсти: развѣ гдѣ есть такой обычай, чтобы жену свою собственную, законную, чужимъ людямъ въ работницы отдавать?.. Нѣту такого обычая, и нѣту такого закона, чтобы приданое женино шло за тещею. Приданое завсегда при женѣ Опять теперича и приданое-то за нею было не велико; кривая лачуга; да пустырь кругомъ; а это, что вы теперь здѣсь видите: и пашни, и огородъ и эта изба просторная, чистая, все это моими руками создано.
Путники слушали, слушали, бухъ опять ему въ ноги.-- Такъ возьми ты, голубчикъ, отъ насъ хоть старушенку-то!.. Пусть поживетъ у тебя хоть малость, если она ужъ такая бродящая, что мѣста своего не знаетъ... Пусть у тебя погоститъ, а мы отдохнемъ.