-- Да, -- отвѣчалъ Лука;-- теперь ничего.
-- Ну, то-то же!.. Да ты чего стоишь такъ, глаза-то пялишь?.. Ты подойди, обними, поцѣлуй ее.
Лука сдѣлалъ все это охотно и съ той поры полюбилъ онъ старухину дочь, и недолго прошло, стала она ему женою. Зажили они дружно, работали вмѣстѣ прилежно и работа кипѣла у нихъ въ рукахъ.
Спустя нѣсколько времени послѣ того старушенка, теща Луки, стала сбираться въ гости къ какой-то дальней роднѣ, на которую она была крѣпко сердита...-- Забыли меня совсѣмъ,-- говоритъ:-- ни вѣсти не шлютъ, ни глазъ не кажутъ. А вотъ я напомню имъ о себѣ! Я ихъ проучу! Простилась съ дочкою, съ зятемъ, да и ушла.
Лука былъ радъ, что она ушла. Не могъ забыть, какъ старуха его осѣдлала и какъ стегала крапивою да колючимъ хлыстомъ. Къ тому же онъ ожидалъ у себя въ семействѣ прибыли и боялся, чтобы въ избѣ не стало тѣсно.
VII.
Старуха ушла и они не видали ея три года. Въ эти три года Лукѣ была удача и радость во всемъ. Жена его побѣлѣла, да раздобрѣла и стала такая пригожая, что любо весело посмотрѣть. Въ полѣ пошли урожаи, въ домѣ приростъ и прибыль. Корова тѣлилась, завелись куры и куры неслись. Въ сундукѣ денегъ прибыло. Семейство росло. По первому году родилась дочь, по второму сынъ, по третьему еще сынъ. Когда родилась дочь, Лука сказалъ: -- вотъ это молъ, прибыль такъ прибыль! Когда родился первый сынъ, онъ сказалъ:-- это достатокъ, потому, значитъ, уже достаточно. А когда родился еще сынъ, то онъ сказалъ:-- ну, это уже избытокъ! т. е. значитъ ужъ лишнее... Но это онъ такъ пошутилъ, ибо въ хорошемъ никто не прочь и отъ избытка.
И зажилъ Лука въ избыткѣ. То мѣсто, куда онъ пять лѣтъ назадъ пришелъ съ тяжелою ношей и со старухою на плечахъ, теперь узнать было трудно. Изба была перестроена за-ново: окна большія, свѣтлыя; крылечко съ узорными вырѣзками, и на крылечкѣ, когда онъ теперь возвращался домой, встрѣчала его уже не грязная, чернорабочая дѣвка, а пригожая баба въ цвѣтномъ сарафанѣ, съ янтарными бусами вокругъ бѣлой шеи и съ румянымъ, здоровымъ мальчишкою на рукахъ. На дворѣ стало шумно: овцы блеяли, собаки лаяли, свинья съ поросятами хрюкала, куры кудахтали, пѣтухъ пѣлъ... А за избой, въ огородѣ, земли не видать: все зеленѣло, цвѣло. У плетня хмѣль вился густыми кудрями, бобы ползли. А за огородомъ, въ полѣ, рожь стояла стѣною и когда онъ шелъ мимо, высокіе стебли кивали ему привѣтливо своими тяжелыми, золотыми колосьями... Разжился, разбогатѣлъ Лука Шабашниковъ; сталъ сытъ да веселъ; забылъ, что есть и нужда на свѣтѣ.
VIII.
Только вотъ разъ стоитъ Лука на крылечкѣ... Время шло къ ночи и на дворѣ темнѣло, по синему небу загорались звѣздочки... Стоитъ Лука и глядитъ на дорогу... Глядитъ и видитъ: изъ лѣсу къ нему идутъ странники, нищій, бездомный народъ; идутъ босые, оборванные, въ пыли и несутъ между собою носилки, а на носилкахъ лежитъ что-то грузное, въ тряпицы завернутое. Странники подошли къ крылечку и стали, ношу свою опустили на землю, кланяются... И говоритъ одинъ изъ нихъ, сѣдой изможденный старикъ: