При этомъ я считаю долгомъ обратить вниманіе на то обстоятельство что въ какой степени пьянствовалъ именно простой народъ до введенія кабака, мы не можемъ имѣть настоящаго понятія, ибо свѣдѣнія которыя о томъ дошли до насъ весьма отрывочны и касаются большею частію только до городовъ и посадскихъ, а не до деревень и крестьянъ, которые, еще до появленія хлѣбнаго вина, лишились права свободнаго изготовленія и потребленія своихъ обыкновенныхъ хмѣльныхъ напитковъ. Вотъ что говоритъ объ этомъ г. Костомаровъ: "До того времени какъ Борисъ введеніемъ кабаковъ сдѣлалъ пьянство статьею государственнаго дохода, охота пить въ Русскомъ народѣ не дошла еще до того поразительнаго объема какъ въ послѣдствіи. Простой народъ пил ] рѣдко: ему дозволяли сварить пива, браги и меду и погулять только въ праздники; обыкновенно это дозволеніе давалось четыре раза въ годъ: на Великій День, Дмитріевскую субботу, на Масляницу и наРождество Христово, или въ другой день, вмѣсто этихъ праздниковъ. Право это крестьянинъ имѣлъ на три дня, иногда же и на недѣлю; такое же разрѣшеніе давалось по поводу крестинъ и свадебъ. Крестьянинъ долженъ былъ каждый разъ испрашивать дозволеніе начальства, и это дозволеніе давалось съ разборомъ -- только лучшимъ людямъ. " Изъ этихъ данныхъ мы должны заключить что если и назвать это пьянствомъ, то во всякомъ случаѣ оно было весьма умѣренное, можно даже сказать, весьма невинное; но, продолжаетъ г. Костомаровъ, "когда вино начало продаваться отъ казны, когда къ слову кабакъ приложился эпитетъ царевъ, пьянство стало всеобщимъ качествомъ... Распространенію пьянства способствовали кабачные головы и цѣловальники, которые прибѣгали ко всевозможнымъ мѣрамъ чтобъ избавиться отъ наказанія за недоборы въ царской казнѣ, если они держали кабакъ на вѣру, или чтобы воротить заплаченное въ казну, если брали вино на откупъ. Они давали пьяницамъ въ долгъ какъ можно болѣе, а между тѣмъ прибавляли счетъ, пользуясь тѣмъ состояніемъ когда пьяные не въ силахъ были ни размышлять, ни считать; потомъ, когда искушенные такимъ легкимъ средствомъ подучатъ хмѣльное даже и безъ наличныхъ денегъ, пьяницы порядочно запутаются въ разставленной на нихъ сѣти, кабацкіе головы объявляютъ что пора платить; оказывается что платить нечѣмъ; тогда забирали имущество должниковъ, втрое дешевле настоящей его цѣны; при этомъ страдали и невинные жившіе не въ раздѣлѣ съ должниками (Очеркъ домашней жизни и пр. стр. 135, 136, 137)"
Но это еще не даетъ намъ надлежащаго понятія о состояніи пьянства въ то время. Чтобъ имѣть возможность сравнить его съ нынѣшнимъ, я позволю себѣ привести изъ Исторіи кабаковъ слѣдующія слова Юрія Крыжанича, сербскаго католическаго священника, прибывшаго около 1655 года въ Московское государство; "О пьянствѣ нашемъ что треба говорить! Да ты бы весь широкій свѣтъ кругомъ обошелъ, нигдѣ бы не нашелъ такого мерзкаго, гнуснаго и страмнаго пьянства, яко здѣсь на Руси. А тому причина есть корчеменное самоторжіе или кабаки. По милости этой монополіи люди не смѣютъ варить себѣ напитковъ безъ приказнаго позволенія, и въ этомъ послѣднемъ пишется имъ чтобъ она выпили все въ три или четыре дня послѣ изготовленія, и дольше въ домахъ не держали. Чтобы выпить скорѣе этотъ наваренный напитокъ, люди пьютъ черезъ силу и упиваются; а сосѣди, которымъ нечего вылить дома и негдѣ купить напитка, сидятъ безъ стыда и не отходятъ отъ этого пива пока чаютъ хоть одну каплю его. Дальше, люди мелкаго счастія не въ состояніи изготовить дома вина или пива, а корчмы нѣтъ, гдѣ бы они могли иногда вылить, кромѣ корчмы царской, гдѣ и мѣсто и посуда хуже всякаго свинаго хлѣва и питье самое отвратительное и продается по бѣсовски дорогой цѣнѣ. Кромѣ того и эти адскіе кабаки не подъ руками у народа, но въ каждомъ большомъ городѣ одинъ или два только кабака. Поэтому мелкіе люди чуть ли не всегда лишены напитковъ и оттого дѣлаются чрезмѣрно жадны на питье, безстыдны и почти бѣшены, такъ что какую ни подашь большую посуду съ виномъ, они считаютъ за заповѣдь Божію и государеву вылить ее въ одинъ духъ. И когда они соберутъ нѣсколько деньжонокъ и придутъ въ кабачный адъ, тогда сбѣсятся въ конецъ и пропиваютъ рухлядь, какая есть дома, и одежду съ плечъ. Итакъ всія злости и неподобіе, и грѣхоты и тщеты, и остуды всего народа исходятъ изъ проклятаго корчменнаго самоторжія". Изъ этихъ словъ видно что кабака царскіе была въ это время только по городамъ; что число ихъ поэтому было не велико, и что слѣдовательно пьянство простаго, деревенскаго народа въ первое столѣтіе кабака, а тѣмъ паче до появленія его, не имѣетъ, можно сказать, ничего общаго въ размѣрахъ своихъ съ тѣмъ пьянствомъ которое намъ извѣстно теперь.
Я вошелъ въ предыдущія подробности потому именно что исторія литейнаго дѣла въ Россіи до появленія кабака и въ первое столѣтіе послѣ его появленія весьма мало извѣстна намъ. Изданныя при государственной канцеляріи Свѣдѣнія о питейныхъ сборахъ въ Россіи начинаются только съ половины XVII вѣка; съ этого времени мы можемъ уже съ надлежащею подробностію прослѣдить развитіе нашей питейной торговли до настоящаго времени. Здѣсь эти подробности будутъ излишни; но закончить начатый очеркъ хотя самымъ краткимъ историческимъ изложеніемъ считаю необходимымъ.
Въ Уложеніи царя Алексѣя Михайловича мы встрѣчаемъ первый сводъ правилъ о торговлѣ питьями въ Россіи; предметомъ регаліи было вино, пиво и медъ; продажа сихъ напитковъ производилась только въ кабакахъ, которые Уложеніемъ были отданы на откупъ. Вскорѣ однако состоялся указъ о неотдачѣ кабаковъ на откупъ, а о содержаніи ихъ на вѣрѣ, то-есть въ казенномъ управленіи. Въ 1652 году въ грамотѣ на Угличъ мы читаемъ: "11го августа совѣтовавъ мы съ отцомъ своимъ и богомольцемъ святѣйшимъ патріархомъ Никономъ и со всѣмъ священнымъ соборомъ, и съ бояры, и съ окольничими, и со всѣми нашими думными людьми о кабакѣхъ и указали во всѣхъ городахъ, гдѣ были напередъ сего кабаки, быть по одному кружечному двору, а въ меньшихъ гдѣ малолюдно, въ тѣхъ селахъ кружечнымъ дворамъ не быть. Всѣмъ кружечнымъ дворамъ быть на вѣрѣ.... Продавать вино по одной чаркѣ одному человѣку.... и на кружечныхъ дворахъ и близко двора питухомъ сидѣть и литье давать не велѣно, а ярышкамъ, бражникамъ и зерщикамъ на кружечномъ дворѣ не быть. Полостямъ вина не продавать; священническій и иноческій чинъ на кружечный дворъ не пускать и вина имъ не продавать; пива и меду не припасать и не продавать.... а то имъ головамъ и цѣловальникамъ сказать чтобъ имъ съ того кабака собрать передъ прежнимъ съ прибылью." Но въ 1659 году уже предписывалось чтобы "питуховъ съ кружечныхъ дворовъ не отгонять"* Вслѣдъ за симъ и самая продажа на вѣрѣ признана невыгодною для казны, и потому въ 1663 году "для пополненія великаго государя денежной казны" велѣно во всѣхъ городахъ и пригородахъ, въ помѣщиковыхъ и вотчинниковыхъ селахъ, въ слободахъ и деревняхъ кабакамъ и кружечнымъ дворамъ быть опять на откупу и на вѣрѣ". Но въ 1681, вслѣдствіе невыгодной для казеннаго управленія конкуренціи между откупщиками и "вѣрными головами", откупная продажа была повсемѣстно уничтожена и замѣнена продажею на вѣрѣ, съ тою между прочимъ разницей что недоборъ противъ прежнихъ лѣтъ, который прежде приказано было взыскивать съ своихъ головъ, или ихъ избирателей, теперь съ нихъ взыскивать не велѣно; а также людей къ пьянству не допускать и излишне взятое у нихъ въ пьяномъ видѣ возвращать назадъ "и такихъ лишнихъ денегъ въ государеву казну не класть"; за допущеніе же неумѣреннаго пьянства, головы или цѣловальники подвергались нещадному наказанію кнутомъ ( Св. о Д. С. 19). Въ 1705 году императоръ Петръ I издалъ указъ объ отдачѣ питейныхъ сборовъ опять на откупъ, хотя нѣкоторыя мѣста остались на вѣрѣ, и такимъ образомъ, явилась смѣшанная система, которая продолжалась до 1767 года.
Съ начала XVIII вѣка {Обстоятельный очеркъ послѣдняго періода питейнаго дѣда находимъ въ Публичномъ курсѣ винокуренія профессора Киттары.} откупъ все болѣе и болѣе вытѣснялъ старинную систему казеннаго управленія винною регаліей и, наконецъ, манифестомъ императрицы Екатерины II велѣно чтобы съ 1767 году "питейная продажа была во воемъ государствѣ (кромѣ Сибирской губерніи) на откупѣ и съ торговъ отдавалась охочимъ людямъ изъ купечества на четыре года" "Кабаки велѣно назвать питейными домами, потому что отъ происшедшихъ злоупотребленій названіе кабака сдѣлалось весьма подло и безчестно, и предоставлено откупщикамъ неограниченное право открывать питейные домы тамъ гдѣ пожелаютъ и въ томъ числѣ въ какомъ имъ будетъ нужно ( Св. о пит. сб. стр. 65)."
Въ 1795, согласно условіямъ откупа, питейные дома и временныя выставки оставались тамъ же гдѣ они до того находились; если же откупщикъ хотѣлъ завести новый питейный домъ въ городѣ или уѣздѣ, или открыть выставки на ярмаркахъ, торгахъ и другихъ мѣстахъ, гдѣ такой продажи прежде не было, то это дозволялось по особому контракту съ казенною палатой (Св. 52).
Въ 1799 году питейные домы и выставки оставлены тѣ же какіе были, съ присоединеніемъ еще и тѣхъ которые откупщиками были, по обстоятельствамъ дѣлъ своихъ, открыты, хотя бы оные и гласны не были; харчевую продажу приказано учреждать при питейныхъ домахъ въ особыхъ покояхъ; а въ предупрежденіе подрыва отъ герберговъ низшихъ разрядовъ, таковые уничтожить; служащихъ у откупщика дозволялось арестовать только по уголовнымъ преступленіямъ и то лишь съ вѣдома откупщика; откупщики поручены особому покровительству губернаторовъ ( Свѣд. 53, 54).
Въ 1803, находящіяся въ неудобныхъ мѣстахъ питейныя продажи дозволено перенести туда гдѣ для откупщиковъ выгоднѣе; прибавлять питейные дома и выставки въ городахъ и казенныхъ селеніяхъ дозволено безъ надбавки откупной суммы, какъ было до этого (Свѣд. 54).
Вслѣдствіе этого возникли всеобщія жалобы на то что питейная продажа размножилась къ отягощенію помѣщиковъ и крестьянъ, что бывшія временныя выставки обращаются въ тѣ же питейные дома, что питейная продажа заводится даже и на пустыхъ полевыхъ мѣстахъ; что въ нѣкоторыхъ селеніяхъ, которыя были нѣсколько времени уѣздными городами, по обращеніи ихъ въ первобытное положеніе, оставлены, въ тягость жителямъ, тѣ же самые питейные дома, что дома эти были заводимы даже въ помѣщичьихъ имѣніяхъ, безъ согласія помѣщиковъ, на большихъ проѣзжихъ чрезъ эти имѣнія дорогахъ, въ нѣсколькихъ саженяхъ отъ самыхъ поселеній, на томъ основаніи что будто большія дороги помѣщикамъ не принадлежать, и т. д. (Свѣд. 55). Жалобы эти привели къ тому что было признано нужнымъ составить комитетъ для разсмотрѣнія прежнихъ условій откупа. Комитетъ этотъ, между прочимъ, постановилъ: "вмѣсто произвольнаго учрежденія питейныхъ домовъ и выставокъ, ограничить число ихъ тѣмъ которое было при отдачѣ откуповъ въ 1803 году, и новыхъ впредь не заводить; выставки помѣщать не въ прочныхъ строеніяхъ, а въ шалашахъ и палаткахъ; для обращенія питейныхъ домовъ къ первоначальному ихъ назначенію, то-есть для простаго народа, содержать ихъ не иначе какъ въ нижнихъ этажахъ; для уменьшенія, по возможности, способовъ привлеченія и соблазна, уничтожить всѣ заведенія или трактиры при питейныхъ домахъ и откупщикамъ запретить содержать ихъ; наливки и водки откупщикъ могъ изготовлять на своихъ заводахъ и продавать въ своихъ питейныхъ домахъ. Предложенія комитета были Высочайше утверждены и введены въ условіе откупами 1807-- 1814 годахъ.
Несмотря на ограниченіе числа мѣстъ питейной продажи, откупщики, пользуясь тѣмъ что въ реестрахъ питейныхъ заведеній не обозначены селенія въ коихъ они должны находиться, переводили ихъ изъ одного мѣста въ другое, по произволу; выставки превращали въ постоянныя заведенія и учреждали новыя; продажу простаго вина въ питейныхъ заведеніяхъ останавливали съ тою цѣлью чтобъ имѣть возможность болѣе продать наливокъ и водокъ, отъ которыхъ получали болѣе прибыли. Поэтому былъ созванъ новый комитетъ, который для откуповъ съ 1811--1815 года, между прочимъ, постановилъ составить реестръ питейнымъ домамъ и выставкамъ со всею точностію и вручить ихъ откупщикамъ, а продажу наливокъ и водокъ, въ случаѣ недостачи вина въ питейномъ заведеніи, воспретитъ; залоговъ отъ откупщика требовать не треть, а половину годоваго ллатежа, но за то освободить отъ отвѣтственности, какъ личной, такъ и по имѣнію ( Св. 65--66).