Если весь грамотный людъ въ государствѣ почитаетъ трапезу, домашнюю и публичную, за естественное и благороднѣйшее проявленіе своего общежитія, и, кромѣ того, для удовлетворенія той же потребности имѣетъ свои собранія, клубы, трактиры и другія общественныя заведенія, то на какомъ же основаніи можемъ мы требовать чтобы людъ неграмотный, въ которомъ потребности общежитія столь же сильны какъ въ насъ самихъ, развивался въ противность этому принципу?
Я долженъ однако замѣтить что принципъ этотъ начинаетъ теперь мало-по-малу входить въ общественное сознаніе; я вынесъ его первоначально изъ устъ народныхъ, и затѣмъ уже обратился къ историческому изученію, и съ удовольствіемъ увидалъ что тамъ гдѣ вопросъ этотъ разрабатывался со знаніемъ дѣла, тамъ и принципъ этотъ настоятельно высказывался. Въ замѣчательномъ докладѣ коммиссіи Московскаго земскаго собранія о мѣрахъ къ уменьшенію пьянства, онъ положенъ, какъ увидимъ ниже, въ основаніе одной изъ трехъ мѣръ предложенныхъ этою коммиссіей. Въ политико-экономическомъ комитетѣ состоящемъ при Вольно-Экономическомъ Обществѣ, при обсужденіи, въ 1870 году, какимъ образомъ искоренить пьянство въ Россіи, было, высказано, между прочимъ, что кабакъ вреденъ въ настоящемъ своемъ видѣ, ибо въ немъ кромѣ водки ничего достать нельзя, но если кабакамъ сообщить характеръ трактировъ и еслибы въ нихъ вмѣстѣ съ водкою продавались съѣстные припасы и другіе напитки, то при увеличеніи даже числа такихъ преобразованныхъ заведеній, пьянство навѣрное уменьшилось бы ( Бирж. Вѣд. 1870, No 371). Та же мысль высказана въ основательной статьѣ г. В. Долинскаго "О вліяніи существующей системы акцизнаго сбора съ вина на государственный бюджеть, на сельскую промышленность и на народную нравственность, въ книгѣ его О средствахъ къ устраненію экономическихъ и финансовыхъ затрудненій въ Россіи, С.-Петербургъ, 1868, ст. 48, 49.
Переходимъ теперь къ ближайшей конечной цѣли нашего изслѣдованія: высказанные мною принципы ясно указываютъ и на тѣ мѣры,-- прямыя, косвенныя и органическія,-- которыя могутъ оказать существенное вліяніе на измѣненіе къ лучшему всего порядка нашей питейной торговли.
Въ силу перваго принципа, требующаго для винной торговли полной свободы, за исключеніемъ нѣкоторыхъ внѣшнихъ полицейскихъ ограниченій, слѣдуетъ лишить сельскія общества права разрѣшенія или неразрѣшенія на открытіе у себя питейныхъ заведеній, ибо мы видѣли къ какимъ злоупотребленіямъ и вреднымъ для самого общества послѣдствіямъ приводитъ это право; равно право это не должно принадлежать а владѣльцамъ тѣхъ земель на коихъ сельскія общества поселены, ибо такое право, въ случаѣ согласія владѣльца, ведетъ болѣе или менѣе къ тѣмъ же послѣдствіямъ, а въ случаѣ отказа къ еще худшему -- къ корчемству. Но здѣсь возникаетъ сложный вопросъ: должна ли эта, свобода на открытіе питейныхъ заведеній въ селеніяхъ быть безусловная или условная, въ нѣкоторой зависимости отъ администраціи вообще или отъ земства въ частности? Вопросъ трудный, ибо тутъ принципъ свободы и принципъ опеки, по существу несовмѣстимые, должны быть проведены параллельно. Очевидно что подобный вопросъ и не можетъ быть разрѣшенъ путемъ единичнаго изслѣдованія, а только, совокупнаго -- всего земства. Выработанныя доселѣ этимъ путемъ свѣдѣнія и взгляды остались для публики неизвѣстными; нѣкоторыя интересныя разсужденія объ этомъ предметѣ губернскихъ земскихъ управъ, Новгородской, Казанской и Тверской, мы находимъ въ книжкѣ А. П. Шипова: Наше земство и наша винно-акцизная система. Какъ помѣщику Самарской губерніи, мнѣ извѣстно что Самарская уѣздная земская управа, въ разсужденіи своемъ по поводу министерскаго циркуляра отъ 8го августа 1868 года, коснулась между прочимъ и этого вопросами высказала ту мысль что "хорошо бы допустить по патентамъ, въ видѣ опыта, полную свободу торговли крѣпкими напитками, какая допущена въ безпатентной продажѣ обыкновенныхъ продуктовъ народнаго продовольствія, опредѣливъ только для удобства общаго надзора за нею мѣста гдѣ она дозволяется въ силу существующихъ законовъ, и предоставивъ отъ злоупотребленій и обмановъ въ этой торговлѣ ограждать себя каждому покупателю на основаніи общихъ законовъ." Самарскій губернаторъ въ представленіи своемъ по поводу того же циркуляра прямо высказался о необходимости измѣненія порядка выдачи приговоровъ на открытіе питейныхъ заведеній, въ томъ смыслѣ чтобы за однажды установленную плату въ пользу общества, право открытія" принадлежало всякому удовлетворяющему условіямъ благонадежности лицу; но подобная мѣра равнялась бы узаконенію откупа или обложенію питейной сельской торговли громаднымъ налогомъ, что не можетъ не отозваться двойнымъ ущербомъ для самихъ сельскихъ обществъ. Въ личныхъ толкахъ моихъ съ крестьянами о томъ какъ согласить свободную торговлю виномъ съ необходимостію правительственной опеки, мы договорились до того чтобы во всякомъ селеніи, владѣльческомъ или невладѣльческомъ, маломъ или большомъ безразлично, одно питейное заведеніе могло быть открыто безъ всякаго разрѣшенія со стороны сельскаго общества, имѣя въ виду что тамъ гдѣ сельское общество положительно не захотѣло бы имѣть у себя питейнаго- заведенія, оно нашло бы средства избавиться отъ него; затѣмъ открытіе всякаго другаго питейнаго заведенія въ томъ же селеніи должно уже зависитъ отъ благоусмотрѣнія земства. Мѣра эта, можно возразить, есть также своего рода норма, ведущая также къ монополіи; во только норма эта не безусловная: открытіе другаго заведенія всегда возможно, и эта возможность должна служить огражденіемъ отъ злоупотребленій монополиста. Изъ всего сказаннаго мною видно какъ трудно, признавъ принципъ свободной торговли, найти въ то же время такія мѣры которыя обезпечили бы общество отъ ея злоупотребленій, не подрывая самаго принципа; но трудность эта происходитъ оттого что принципъ этотъ разсматривается и проводится отдѣльно отъ остальныхъ двухъ, что очевидно и не можетъ привести къ надлежащему результату. Тѣмъ на менѣе есть средство которое, помимо остальныхъ двухъ принциповъ, можетъ придать винной торговлѣ въ селеніяхъ совершенно иной характеръ и оградить ее почти отъ всѣхъ тѣхъ золъ которыми она нынѣ неизбѣжно сопровождается; но такъ какъ указаніе этого средства повлечетъ насъ въ особенныя подробности, то я и предоставляю себѣ поговорить объ этомъ въ концѣ.
Въ силу втораго принципа, производство и потребленіе прочихъ нитей, кромѣ вина, должно быть по возможности поощряемо. Лучшимъ средствомъ для того будетъ изъятіе ихъ производства отъ всякаго правительственнаго контроля и акциза. Съ удовольствіемъ могу указать здѣсь на то обстоятельство что Московское земское собраніе, при обсужденіи, въ 1869 году, мѣръ къ уменьшенію пьянства, руководствуясь яснымъ сознаніемъ этого принципа, между прочимъ единогласно предложило: "совершенно уничтожить акцизъ съ портера, пива, полпива, меда и браги, и заводы выдѣлывающіе сіи напитки отъ всякаго латентнаго сбора освободитъ (см. Журналы Моск. губ. земск. собранія за декабрь 1869 годъ, стр. 374, 376)." Одинаково желательно чтобы распивочная торговля горячимъ чаемъ, какъ въ селеніяхъ вообще, такъ и въ питейныхъ домахъ въ особенности, была дозволена безъ всякихъ ограниченій.
Въ силу третьяго принципа, преобразованіе нынѣшняго питейнаго дома въ общественное, трактирное заведеніе должно неотложно, систематически, преслѣдоваться и приводиться въ исполненіе. Я не вхожу здѣсь въ ближайшее опредѣленіе тѣхъ мѣръ которыя могли бы быть наиболѣе пригодными для достиженія этой цѣли, ибо вопросъ этотъ, требуя спеціальныхъ изслѣдованій и всестороннихъ обсужденій, столь обширенъ что самъ по себѣ составляетъ предметъ для особаго трактата. Ограничусь здѣсь указаніемъ на докладъ коммиссіи Московскаго земскаго собранія о мѣрахъ къ уменьшенію пьянства, о которомъ я уже имѣлъ случай упомянуть; въ силу сознанія высказаннаго здѣсь принципа, она въ числѣ трехъ выроботанныхъ ею мѣръ предложила: "совершенное уничтоженіе всякихъ питейныхъ заведеній торгующихъ исключительно крѣпкими напитками, какъ распивочно, такъ и на выносъ", то-есть уничтоженіе тѣхъ законовъ которые воспрещаютъ существующимъ питейнымъ заведеніямъ торговать чѣмъ бы то ни было, кромѣ водки; цѣль сего уничтоженія, по мнѣнію одного изъ гласныхъ (Ю. Ѳ. Самарина), можетъ быть достигнута только посредствомъ обложенія тѣхъ заведеній въ которыхъ торгуютъ исключительно виномъ въ такомъ размѣрѣ что рѣшительно было бы не выгодно открывать ихъ; это понудило бы къ открытію трактировъ, харчевенъ и т. д.; или другими словами, посредствомъ возвышенія литейнаго сбора падающаго на заведенія сокращеніе которыхъ желательно,-- при одновременномъ уменьшеніи сбора падающаго на заведенія которыя должны размножаться. Измѣненный въ этомъ смыслѣ пунктъ доклада коммиссіи и былъ принятъ собраніемъ единогласно.
Помимо этихъ принциповъ и соотвѣтствующихъ имъ мѣръ, есть однакожь, какъ я сказалъ выше и сколько я понимаю, одно средство которое могло бы измѣнить весь смыслъ существующей нынѣ питейной торговли настолько, чтобы въ весьма значительной мѣрѣ лишить ее того зловреднаго характера который она нынѣ все болѣе и болѣе пріобрѣтаетъ. Средство это не придумано мною, а взято прямо съ натуры. Въ изслѣдованіяхъ и розыскахъ моихъ о настоящемъ положеніи нашего питейнаго дѣла, вотъ явленіе на которое я совершенно неожиданно наткнулся.
Уфимской губерніи, Белебѣевскаго уѣзда, въ деревнѣ Верхнемъ-Кидашѣ, бывшемъ Верхне-Троицкомъ медиплавильномъ заводѣ г. Бенардаки, есть литейное заведеніе, которое существуетъ на совершенно особыхъ основаніяхъ; вывѣска его обыкновенная, но внутреннее устройство необыкновенное: оно содержится отъ общества и выручка отъ продажи поступаетъ въ общество. Исторія и устройство этого кабака слѣдующія: деревня эта состоитъ изъ 500 душъ м. п. крестьянъ собственниковъ, бывшихъ заводскихъ, выкупившихъ одну только усадьбу свою. Въ деревнѣ этой было прежде четыре кабака: одинъ на собственной землѣ сихъ крестьянъ, два на землѣ бывшаго помѣщика ихъ, и одинъ на землѣ государственныхъ крестьянъ; земли эти клиньями своими подходили къ самымъ усадьбамъ крестьянскимъ, вслѣдствіе чего помянутые кабаки находились въ весьма близкомъ другъ отъ друга разстояніи и всѣ они платили владѣльцамъ сихъ земель различныя аренды; когда содержатель кабака находящагося на собственной землѣ кидашенскихъ крестьянъ сталъ предлагать имъ на слѣдующій срокъ двойную плату, то общество разсудило что должно-быть это дѣло выгодное и надумалось содержать его отъ себя. Нашлось трое крестьянъ,-- они же были и зачинщики этого дѣла -- которые дали 150 руб. на первоначальное обзаведеніе, и, съ окончаніемъ срока прежняго содержателя, новый, мірской кабакъ вступилъ въ дѣйствіе. Наружно, офиціально, онъ не отличался отъ прежняго; разница состояла въ томъ что сидѣлецъ въ немъ былъ выбранъ отъ общества, съ извѣстнымъ отъ него за то вознагражденіемъ. Патентъ былъ выправленъ на имя сидѣльца, съ надлежащими формальностями и возложеніемъ на него должной по закону отвѣтственности (ст. II. Уст. 322). Обществу же своему онъ далъ подписку, въ силу которой обязывался: "производить въ помянутомъ заведеніи литейную торговлю въ пользу общества, въ продажѣ вина и денежной суммѣ отсчитываться двумъ довѣреннымъ отъ общества лицамъ; "въ случаѣ недостачи вина противъ покупки уплачивать недостатокъ вдвойнѣ; за вино розданное въ долгъ уплачивать изъ собственнаго капитала; брани и пьянства въ заведеніи не допускать." Согласно сему обязательству были выбраны обществомъ два учетчика, которые еженедѣльно повѣряютъ сидѣльца. Они же покупаютъ вино. У нихъ своя книга, у сидѣльца своя, и, на повѣркѣ, обоюдно расписываются. Разчетъ крестьянъ оказался вѣренъ: черезъ полгода затраченный капиталъ окупился вдвойнѣ.
Вникнемъ теперь въ естественныя послѣдствія которыя необходимо вытекаютъ изъ подобнаго устройства питейной торговли.
1. Тайная плата за право открытія литейнаго заведенія, соблазняющая крестьянъ едва ли не болѣе чѣмъ само заведеніе, и въ которой, поэтому, какъ я указалъ выше, надо видѣть ближайшую причину всего зла, сама собою уничтожается; я не только въ силу самаго устройства подобнаго заведенія, во въ силу прямаго коммерческаго разчета.